Книга Мой добровольный плен, страница 8 – Евгения Кобрина

Мое тело издало какой-то утробный звук, а потом безысходность завладела мной:

— Боли или наслаждения? — прошептала я. — Наслаждения не существует, а боли я больше не выдержу. Почему вы не проявите милосердие и не подарите мне быструю смерть? Я не выдержу больше. Не смогу так жить. Не смогу вечно выбирать между болью и унижением. Я боюсь первого, и придется вечно терпеть второе. Я не смогу так жить!

Мои слова заставили его сузить взгляд, он придвинулся ко мне, нависая, точно ангел мщения:

— Унижение? Мои прикосновения унижают тебя? Нужно отдать тебя на забаву своим матросам. Ты будешь лежать под десятком мужчин, пока не сойдешь с ума от настоящей боли и унижения. А потом твое растерзанное, но еще живое тело, выбросят в море, на радость акулам, — он медленно отстранился и лег рядом, а я сжалась на постели от его слов.

Я прикусила губу и врезалась ногтями в ладони, чтобы сдержать крик ужаса и безысходности. Он прав, он может превратиться еще в большее чудовище, и тогда даже смерть не будет мне избавлением. Выхода не было и надежды тоже. Принимая решение, я с силой сжала металлический прут в изголовье кровати. Металл охлаждал кожу и мне показалась, что холод проник в мое тело, побежал по венам и заморозил сердце. Я повернулась к мужчине:

— Я больше не буду упорствовать. Я принимаю свою судьбу. Теперь мое имя Джуман, и я буду вашей послушной рабыней.

Мужчина долго смотрел на меня, и ярость в его глазах сменилась на что-то другое, название чему я не знала. Но это точно нельзя было назвать торжеством. Он примирительно кивнул:

— Хорошо. Встань.

Я медленно повиновалась, и легкий румянец покрыл нагую кожу от его пристального взгляда. Мужчина придвинулся к краю кровати и сел.

— Встань на колени.

И этому приказу я подчинилась безропотно, а мое сердце все сильнее сковывал лёд. Гафур протянул руку и поднял мой подбородок вверх, наши взгляды встретились. Он с минуту рассматривал меня, а потом сказал:

— Ты смиришься и привыкнешь. Только от тебя одной зависит, будешь ты счастлива или нет, — он нежно провел пальцами по моей щеке и немного улыбнулся: — Ты красива, Джуман. Ты станешь украшением моего гарема. Ты как жемчужина в раковине: раковина откроется в умелых руках, и жемчужина засияет на солнце при должном уходе. Пока твое тело не знало ничего кроме боли, но это скоро изменится, скоро тело научится принимать удовольствие, находить его в любом моем прикосновении. Ты неопытна и напугана, но и это пройдет. Я приучу тебя к своим рукам, к своей ласке, я научу тебя страсти. Ты станешь моей сверкающей жемчужиной, что будет переливаться только для меня, — его большой палец потер мои пересохшие губы, вынуждая их раскрыться. А потом палец проскользнул внутрь моего рта: — Поласкай его языком.

Я несмело прикоснулась кончиком языка к мужскому пальцу, а потом чуть всосала его в рот. Я сделала, как он приказал, не ощущая ничего кроме внутренней пустоты. Я продолжала усердно лизать и посасывать его палец, как он велел. Мужчина неспешно гладил меня по голове, поощряя. Он собрал на затылке мои волосы и потянул, вынуждая голову запрокинуться. Я увидела перед собой его набухший член и сглотнула. Гафур достал палец из моего рта и обхватил рукой член, подводя головку к моим губам: