Книга Любовь & Война, страница 148 – Мелисса де ла Круз

— Моя дорогая, – сказал он, словно она могла услышать его через две комнаты.

— Да? – отозвался голос у его ног. – Алекс?

Он опустил взгляд, и снова увидел ее – Элизу, только на этот раз на ней было бледно-зеленое платье и высокий парик без вуали. Лицо ее было заметно розовее, словно она танцевала несколько часов подряд.

Он снова поднял взгляд. И лишь теперь понял, что первая Элиза была портретом кисти Ральфа Эрла.

«Мне повезет прожить с ней всю мою оставшуюся жизнь», – подумал он с изумлением. Он и не подозревал, что жизнь может быть настолько полной. А затем, опустив взгляд на свою жену из плоти и крови, он подумал: «Это прекрасное создание будет рядом со мной до конца моих дней. Ни один портрет не может с ней сравниться».

Его жена заключила его в объятия, и он обнял ее в ответ. «У меня будет и настоящая Элиза, и ее портрет, – сказал он себе. – Мир не видывал более счастливого человека».

— Моя дорогая, – сказал он, глядя прямо в ее прекрасные карие глаза, глаза, околдовавшие его с самой их первой встречи. – Это совершенство. И я так сожалею…

— Тише, – шепнула Элиза. – Достаточно того, чтобы ты иногда приходил домой к ужину.

Он смутно понимал, что в комнате вокруг них полно людей, их гостей, именитых граждан, самых важных жителей Нью-Йорка, но для Алекса существовало лишь одно лицо, один человек, самый важный для него. Он отвел ее в тихий уголок.

— Я хочу сосредоточиться на увеличении нашей семьи, – шепнул он, склонившись к самому ее уху. – Думаю, сейчас самое время всерьез взяться за дело.

Элиза мило покраснела.

— Это и мое заветное желание, – ответила она, тая в его руках.

Тогда он поцеловал ее, ведь ему просто необходимо было ощутить вкус ее губ, и ничего не желал он больше, чем остаться с ней вдвоем и приложить все силы и старания для воплощения в жизнь этого заманчивого проекта.

Они все еще целовались, когда их прервал голос, заглушивший шум толпы. Гамильтоны неохотно оторвались друг от друга.

— Так, а вот и он. Герой дня. Или правильнее сказать, предатель дня?

Алекс обернулся, когда толпа, расступаясь, словно волны Красного моря, пропускала не Моисея, а фараона, точнее сказать, тучную, затянутую в золотой костюм фигуру губернатора Клинтона.

— Что ж, надеюсь, вы гордитесь собой, молодой человек, – процедил губернатор. – Вы, служивший правой рукой самому генералу Вашингтону! Помогаете и несете утешение врагу! Вам повезло, что я не приказал вздернуть вас на виселице. Но я прослежу за тем, чтобы вы больше никогда не смогли работать адвокатом в штате Нью-Йорк, даже если это будет последним, что я сделаю.

Алекс, онемев, стоял перед ним. После всех невзгод этого дня, после того как позаботился о беспомощной Кэролайн, после того как бежал домой, после всех поздравлений, криков и объятий, после того как увидел портрет Элизы. Элиза…

Он повернулся к жене и схватил ее за руку.

— Всегда прятался за женскими юбками, – издевательски заявил Клинтон. – Вот что напишут в учебниках истории об Александре Гамильтоне, если вообще возьмут на себя труд написать о нем. Сперва он использует бедственное положение глупой трактирщицы, чтобы продвигать свои лоялистские идеи, а затем бежит домой, к жене, чья фамилия намного более выдающаяся, чем его когда-либо станет. Я думаю, что Филипп Скайлер тоже будет не в восторге, узнав о том, что за человека ты выбрала себе в мужья, – прямо обратился он к Элизе.