Книга Любовь & Война, страница 144 – Мелисса де ла Круз

— А ты живешь в особняке на Уолл-стрит с самым известным адвокатом Нью-Йорка. С будущим, как ты его назвала, президентом? Как вышло, что мы так быстро повзрослели?

Они снова рассмеялись, хотя на этот раз смех был чуточку грустным.

— Знаешь, я буду ужасно по тебе скучать, – сказала наконец Анжелика.

— Я буду скучать еще сильнее. Перед тобой весь Лондон – вся Англия, вся Европа! – а вот я останусь здесь, в старом добром Нью-Йорке.

Анжелика кивком указала на богатых и влиятельных гостей, заполнивших обе гостиные и столовую, угощающихся сочным мясом и запивающих его элем, вином или виски.

— Будто бы здесь можно заскучать! Послушай их, Элиза. Они в буквальном смысле решают будущее нашей новорожденной страны. Будут ли Соединенные Штаты республикой или монархией, будет ли отменено рабство и получат ли женщины право голоса – все эти вопросы начинают обсуждаться прямо здесь и сейчас. История творится в доме, хозяйка которого – ты, Элиза. – Она пожала плечами, будто бы смутившись полета своей фантазии. – А еще рядом с тобой будут мама и папа, Пегги, Джон, Филипп, Ренн, Корнелия и малышка Китти, а рядом со мной – только знакомые.

— У тебя будет семья мужа.

— У него мало родственников, да и с теми, которые есть, он не поддерживает теплых отношений. Нет, мне придется обзавестись какими-нибудь потрясающими друзьями, иначе мы с мужем окажемся в собственном маленьком мирке, – сказала Анжелика с улыбкой. – Пока вы с Гамильтоном будете создавать огромный.

— Если он вообще придет домой! – Элиза все-таки не смогла сдержать своего негодования. – Уже почти десять! Боюсь, скоро гости начнут расходиться, раз уж хозяин дома не соизволил выйти к ним.

И словно по сигналу, раздался звук открывающейся входной двери. Элиза с улыбкой обернулась, но лишь затем, чтобы услышать произнесенное резким голосом:

— Да будет тебе, парень, я сам себя представлю.

Голос казался знакомым, но Элизе никак не удавалось вспомнить его владельца. Она изобразила свою самую любезную улыбку, которая тут же застыла на ее лице, стоило ей разглядеть тучного мужчину, на ходу расстегивающего отлично сшитый, но заметно испачканный сюртук, под которым мелькал броский, но еще более неряшливый золотой жилет.

— Ну, будь здорова, Лиззи, – выдал губернатор Джордж Клинтон, самодовольно причмокнув сальными, словно он прямо в экипаже обглодал ножку цыпленка, губами. – Могу поспорить, ты не ожидала увидеть меня вместо своего неотесанного муженька. Но после того непотребства, что он устроил сегодня в суде, я буду крайне удивлен, если он вообще когда-нибудь покажется на люди.

Городской дом Гамильтонов

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк

Апрель 1784 года

Алекс несся по Уолл-стрит, и полы адвокатской мантии взлетали за его спиной, словно черные крылья.

Когда судья Смитсон огласил свой вердикт, в зале началось столпотворение. Заключительные речи Алекса и Берра, похоже, поделили зал на две равные части – насмешников, готовых освистать истицу, и доброжелателей, приветствующих и подбадривающих ее.

Алекс повернулся к Кэролайн, чтобы посмотреть на ее реакцию. Она заметно дрожала, и по щекам ее текли слезы. Ее пальцы сжали его мантию с такой силой, словно от этого зависела ее жизнь.

— Поверить не могу.