Книга История Деборы Самсон, страница 126 – Эми Хармон

— Вы пошли в армию, чтобы найти меня? – спросил он.

— Нет. В последнем письме, когда вы сообщили, что Элизабет больше нет, то написали, что вернулись домой. Я не ожидала встретить вас здесь. И была потрясена. Но вы никогда не видели меня, а я вас. В моей внешности нет ничего, что позволило бы вам меня узнать.

— Я могу понять, почему вы назвались Робертом, но отчего взяли другую фамилию?

— Мне не хотелось, чтобы кто-то, услышав мое имя, вспоминал о Деборе Самсон.

Он медленно кивнул, задумавшись.

— Мы больше не будем об этом говорить, – сказал он.

— Очень хорошо, сэр.

— Если все вскроется, я стану отрицать, что знал что-то. Вы сами будете улаживать последствия…

— Конечно. Как и делала всю жизнь, – перебила я.

— Я не смогу вас защитить. Вы должны это понять.

— Меня никто никогда не защищал, генерал. Я всегда могла рассчитывать только на себя.

Он вздрогнул, словно от боли, и чуть ссутулился.

— Это трагедия, мисс Самсон.

— Прошу, называйте меня Робом. Так меня звали братья. И нет, не трагедия. Это победа. Которой я горжусь.

Он ничего не ответил, и мы принялись за еду в тишине.

— Что стало с Моррисом? – осторожно спросила я.

— Он здесь.

Мое сердце подпрыгнуло.

— А Мэгги и Амос?

— Вы знаете, как их зовут?

— Да, сэр. Мэгги приготовила мазь, которая вылечила вашу рану и не дала моей ноге воспалиться.

— Хм-м. Значит, все к лучшему. Она останется при госпитале, в доме Робинсона. Вместе с мальчиком. У Морриса есть опыт в кузнечном деле, так что он будет работать здесь. Их не разделят. Я сказал ему, что нам нужны хорошие люди. Любые. И мужчины… и женщины.

Я чуть не расплакалась, потрясенная добротой генерала и милосердием Господа, но вместо того, чтобы сдаться слезам, еще ниже опустила голову, глотая свои чувства вместе с кусками картошки и ветчины, запивая признательность кофе, вкуса которого не ощущала.

— Как вы сказали? «Мы сражаемся не за того, у кого есть все и кто жаждет большего», – начал Патерсон.

— «Но за того, у кого ничего нет», – закончила я, удерживая новый приступ рыданий. – И это заявили вы. А я лишь напомнила вам эти слова.

Он тяжело вздохнул, но больше ничего не сказал до конца ужина.

— Я останусь вашим адъютантом и все будет по-прежнему? – уточнила я, очистив тарелку и усмирив наконец непокорные чувства.

Мне показалось, что он о чем-то договаривается с собой. А потом он кивнул, всего раз, и спокойно посмотрел на меня:

— Все будет по-прежнему.

* * *

Он сказал, что все будет по-прежнему, но все изменилось. Легкость и непосредственность, которые прежде сопутствовали нам в повседневных делах, ушли. Наши разговоры звучали натянуто. Генерал явно не знал, как ко мне обращаться. Чаще всего он называл меня рядовым, а если выйти из положения не удавалось, то Шертлиффом, вообще же старался как можно меньше со мной заговаривать и почти не смотрел в мою сторону. И все же однажды, забывшись, он назвал меня Самсоном. Не Деборой, к счастью, но все же. Агриппа, услышав это, насторожился.

— Самсон? Что за новости? – оживился он. – Я должен услышать эту историю.

Генерал напряженно замер, я похолодела.

— Шертлифф удерживал меня в седле целых шесть часов. – Патерсон пожал плечами. – Он сильнее, чем кажется. Настоящий Самсон, хоть и ловко замаскированный. Это лишь прозвище.