Книга Королева Шотландии в плену, страница 191 – Виктория Холт

До шеффилдского замка донеслись известия, которые Мария выслушала с ужасом. Страшная трагедия обрушилась на Париж и, кажется, покатилась дальше по главным городам Франции. В канун дня святого Варфоломея католики поднялись против гугенотов, и началось кровопролитие, никогда не виданное прежде. Адмирал де Колиньи был жестоко убит; он стал одним из тысяч отважных мужчин, умерших на улицах Франции из-за их вероисповедания.

Королева Англии и ее министры-протестанты выразили соболезнования и ужас по поводу такой резни. По всей Англии раздавались крики: «Долой папистов!»

Ходили слухи, что одним из руководителей и подстрекателей резни был герцог де Гиз, родственник королевы Скоттов.

В Лондоне и во многих других городах Англии мужчины и женщины собирались и обсуждали происходящее за Ла-Маншем.

— Такое не должно произойти здесь, — кричали они — Это хорошая протестантская страна. Мы не допустим сюда католицизм.

Еще свежо было в памяти восстание католиков севера. Многие помнили и сводную сестру королевы, прозванную Кровавой Марией из-за костров Смитфилда, на которых во времена ее правления сжигали тела добрых протестантов, как мужчин, так и женщин.

Теперь среди них находилась еще одна королева-католичка. Она жила в шеффилдском замке, как узница, но ее пребывание в Англии вызвало достаточно беспокойств.

— Долой католицизм! — кричали люди — Долой прекрасную ведьму из Шотландии!

— Хорошо бы, — сказала Елизавета, — построже охранять королеву Шотландии, ради ее же безопасности, потому что когда народ Англии услышал о бесчинствах ее друзей и родственников-католиков во Франции, то готов был разорвать ее на куски.

«Настало время, — подумала Елизавета, — отделить голову Марии от тела, так как никогда она не будет столь непопулярной, как сейчас».

Но Елизавета помнила о католиках в своей стране, которые, возможно, в данный момент готовы восстать, как их собратья — католики в Париже.

Нет, она должна сдержать себя. Королева Скоттов должна оставаться ее узницей. Нельзя допустить разговоров, что она согласилась на ее смертную казнь, опасаясь, что у Марии больше прав на английский трон.

Пусть мается в тюрьме, под строжайшей охраной. Это лучшее место для нее.

«Нужный момент настанет, — говорила себе Елизавета. — Тогда можно будет с чистой совестью привести приговор в исполнение, и никто не сможет сказать, что Елизавета Английская убила свою соперницу, испугавшись ее». Нет, в тот момент, когда было проще всего отправить ее на плаху, она, Елизавета, заботилась о ней, охраняла ее от разгневанных английских протестантов, помня об уважении к персоне королевских кровей, желая продемонстрировать всему миру, что она никого не боится и не приговорит Марию к смертной казни только потому, что ей жилось бы спокойнее в мире, где нет Марии.

В шеффилдский замок послали приказ. «Еще строже охранять королеву Скоттов. Удвоить охрану. Она никоим образом не должна бежать… ради ее же безопасности».

Наступила зима. Миновал еще один день ее рождения — тридцатый.

— Я становлюсь старой, — говорила она Сетон — Посмотри, как проходит мимо жизнь, пока я переезжаю из одной тюрьмы в другую.

Пришло Рождество, но в замке Шеффилда никто не веселился.

Зима была долгой и холодной, но Мария почти не замечала этого. Весной граф и графиня пришли в ее апартаменты и объявили, что, поскольку замок необходимо убрать и проветрить после зимы, они предлагают переехать ей в дом в парке.