Книга Королева Шотландии в плену, страница 192 – Виктория Холт

Мария обрадовалась переезду. Она приветствовала любое разнообразие, но графа и графиню меньше устраивало пребывание их узницы в помещичьем доме, так как они были уверены, что оттуда легче сбежать, чем из замка.

Ей не разрешали выходить из ее апартаментов, и всякий раз, выглянув в окно, она видела охранников, стоящих под ним днем и ночью.

Охранники шутили: ей никогда не сбежать отсюда, если только она не воспользуется волшебством и не превратится в мышь или в блоху.

Граф принес известие Марии. Она побледнела и прижала руку к сердцу, которое в последнее время стало сильно болеть.

— Эдинбургский замок капитулировал, ваше величество.

Некоторое время она молчала. Она представила замок на высоком холме, казавшийся неприступным. Это была последняя и наиболее важная крепость, удерживаемая ее сторонниками.

— Английская армия под предводительством сэра Вильяма Драри захватила его, — сказал ей Шрусбери. — Керколди давно следовало сдаться. Не было никакой надежды противостоять силам королевы Англии.

Она знала, что происходило в Эдинбурге во время осады; она слышала рассказы о храбрости тех, кто любил ее, о том, что солдатские жены позволяли спускать себя на веревках вниз по крутым склонам, чтобы пойти в город и купить хлеба для голодающих защитников замка, а когда они оказывались пойманными, что нередко случалось, по приказу Мортона их немедленно вешали.

— Им пришлось сдаться, — продолжал Шрусбери, — когда отравили воду в колодце.

— Иначе Керколди никогда бы не сдал крепость, — сказала Мария. И подумала о Керколди, который теперь был ее верным союзником, хотя когда-то яро выступал против нее и более, чем кто-либо, помог Морэю выиграть битву у Каберри Хилла.

— Керколди уже никогда не будет на чьей-либо стороне, — мрачно заявил Шрусбери. — Его повесили вместе с братом на Маркет Кросс, когда замок был захвачен.

— О, милорд, — воскликнула Мария, — почему вы всегда приносите ужасные известия?

— Если бы было что-то хорошее для вас, то я сообщил бы вам, — резко ответил Шрусбери.

— Тогда, если вы не можете сообщить мне ничего хорошего, я прошу оставить меня наедине с моим горем.

Шрусбери поклонился и вышел. Он думал о том, что в каком-то смысле это было не таким уж плохим известием для нее.

С потерей Эдинбургского замка она уже не представляла из себя грозного врага. Ее значение для Елизаветы упало. Может быть, теперь ее охрана будет немного ослаблена? Ее сторонники в Шотландии потерпели поражение; англичане до сих пор говорили с ужасом о Варфоломеевской ночи. Теперь у Елизаветы нет особых причин бояться Марии, королевы Скоттов. Конечно, она должна немного смягчиться.

— Как она восприняла это известие? — спросила Бесс своего мужа.

— Она уже слышала так много плохих известий, что даже это не вывело ее из оцепенения.

— Бедняжка! Мне жаль ее. Печально, что в последние месяцы ее тюремное заточение было столь строгим. Я до смерти устала от Шеффилда. Как мне хочется насладиться красотой моего любимого Четсуорта!

— Что вы задумали?

— За последние месяцы она превратилась почти что в инвалида. Она нуждается в смене обстановки. Я спрошу королеву, нельзя ли нам посетить Четсуорт. И как знать, если она разрешит, то, может быть, мне удастся отвезти королеву Скоттов на ванны в Бакстон. Они помогли вам. Я уверена, что они также пойдут на пользу и ей…