Книга Королева Шотландии в плену, страница 188 – Виктория Холт

Мария вспомнила: Бьюкенен был назначен воспитателем ее сына. Она знала, что ее жизнь в опасности, но сейчас могла думать только о маленьком Джеймсе, находящемся в руках мерзкого Бьюкенена. Он уже настраивает Джеймса на то, чтобы тот поверил, что его мать — убийца и изменница.

Никогда она еще не чувствовала себя такой несчастной, как сейчас, лежа в постели в Шеффилдском замке, держа в руках грубо сфабрикованный пасквиль.

Бесс пришла в комнату Марии.

— Как дела, ваше величество? — спросила она.

— Вы видите меня больной и подавленной, — ответила Мария.

Бесс приблизилась к постели и взяла книгу Бьюкенена. Она с отвращением фыркнула.

— Я немедленно сожгу это. Не хочу держать такую мерзость под своей крышей.

Мария улыбнулась. Бывали моменты, когда присутствие Бесс доставляло ей удовольствие.

— Я пришла сообщить вам, что граф уехал в Лондон, — объяснила она. — На его место прислали сэра Ральфа Садлера.

— Но почему? — встревожилась Мария.

Бесс решила пока не отвечать на этот вопрос.

— Вам не стоит беспокоиться. Я не позволю ему тревожить вас, если вы не желаете видеть его.

— Я не испытываю особого желания видеть его. Он мне не друг.

— Я сама буду приходить к вам, когда вы пожелаете, — предложила Бесс.

— Благодарю вас. Надеюсь видеть вас почаще. Но скажите мне, почему граф уехал в Лондон.

Бесс прошла к окну, а заговорив, смотрела за окно, а не на королеву.

— Чтобы исполнять свои обязанности председателя суда пэров на судебном процессе герцога Норфолкского.

В комнате воцарилась тишина. Затем Бесс повернулась и подошла к постели королевы.

— Я молю Бога, — сказала она непривычно мягким тоном, — чтобы вы, ваше величество, не оказались чересчур втянутой в это дело. Они арестовали Лесли, как вам известно, и я слышала, что под пыткой он сознался во всем.

— Во всем!

— Вы, — резко ответила графиня, — должны знать лучше, чем я, что означает «все».

Марию охватила дрожь. Она тихо произнесла:

— Вполне возможно, что пришлют и за мной. Вероятно, моей следующей тюрьмой станет лондонский Тауэр. Вам не стоит печалиться обо мне, поскольку одна тюрьма очень похожа на другую.

— Мне не хотелось бы увидеть, как ваше величество увозят в Тауэр. Это могло бы иметь ужасные последствия.

— Я знаю, вы считаете, что из той тюрьмы всего один шаг к вечности. Возможно, это так. Но если это моя судьба, то пусть так и будет.

Бесс раздражало такое отношение, но даже она испытывала жалость. Если бы она хоть как-то могла успокоить королеву, то с радостью сделала бы это. Но единственное, что она могла сделать, — это не пускать сэра Ральфа Садлера в апартаменты королевы до возвращения графа. Она могла осуществить это, сама постоянно навещая Марию.

Конечно, она не желала, чтобы Мария думала, что она одобряет заговоры против королевы Англии; но в тот период опасений и страха Мария и Бесс стали дружны, как никогда.

Стоял тусклый январский день, когда Сетон пришла в апартаменты королевы с покрасневшими от слез глазами.

— Ну? — спросила Мария. — Впрочем, мне не надо и спрашивать тебя. Его признали виновным.

Сетон кивнула.

— В последние недели мы именно этого и боялись, — сказала королева. — Я мучаюсь от угрызений совести, потому что из-за меня он так пострадал.

Сетон покачала головой; ей хотелось крикнуть: «Нет, его довели до этого его собственные честолюбивые помыслы». Но вместо этого она произнесла: