Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 365 – Любовь Сушко

— Твой муж наденет княжий плащ, а Дмитрий пойдет в сражение простым воином, нам надо сохранить князя.

Он не мог подумать, что эти издевательские слова произведут на меня такое впечатление. Бабушка моя была права, получается? Это было не бредом, выжившей из ума старухи, она откуда-то знала это и все видела и понимала. Но он не понимал, что меня так мучает и угнетает.

Когда вечером появился Михаил, я так и не решила, сказать ли ему о нашем разговоре или промолчать. Смогу ли я что-то изменить своей истерикой и напрасными разговорами. А если нет, то стоит ли все это затевать? Но я решила об этом при первой встрече поговорить с князем самим.

Самые темные мысли терзали и мучили меня, я не знала, что делать, куда бежать придется. И утром я сама направилась к князю – ожидание становилось невыносимым.

Князь Дмитрий сидел в гридне своей в полном одиночестве. Он так яростно взглянул. Да и как могло быть по-другому, ничего хорошего я ему никогда не обещала.

— Мне все известно о ваших заговорах с Боброком, как ты смеешь обрекать моего мужа на гибель?

— Ему хочется быть князем, – спокойно говорил он.

— А тебе хочется спасти свою шкуру и только, – ярилась я все больше и больше.

— Ты не можешь вмешиваться в наши дела, и не тебе решать, как нам быть, и не напоминай мне о том, что ты дочь Симеона, – опередил он меня, именно это я и хотела ему сказать.

Худшее предчувствие оправдывалось, говорить с ним было бесполезно.

А татары между тем приближались. Занятая своими делами, я и представить себе не могла, что они уже так близко. Думаю, что и князь испугался того, что он затеял, только отступать было поздно. И тогда я решила, что непременно буду там, я просто не смогу сидеть в доме и ждать развязки, и пусть он меня видит, и не думает, что не останется свидетелей того, что он творит.

С Боброком я больше не разговаривала, он хотел чего-то добиться, когда выдавал эту жуткую тайну, но у него ничего не вышло, судя по всему.

Глава 8 Смерть бабушки

А мир все менялся и менялся в те дни. Гонец, прибывший из Костромы, сообщил, что бабушка умерла. Мне было жаль, прежде я знала, что в случае чего вместе с дочерью своей могу туда вернуться, но теперь дом ее был пуст. Я оставалась в полном одиночестве. Я совсем не думала о матушке, и это показалось мне странным, ведь я и дочку свою лишила бабушки, а это было несправедливо по отношению к ней. Но она казалась слишком дальней родственницей, дальше, чем все остальные

Князь тянул время и казался потерянным. Но Мамай о том не ведал, и двигался, не останавливаясь, прямо к нам. И только в последний момент, чтобы они не вошли в город, были брошены гонцы во все края, и поднята наша дружина.

Накануне мы долго говорили с Михаилом обо всем, что могло случиться с нами со всеми. Он чувствовал, что был первым и единственным, и всей душой рвался вперед, ни о чем другом не помышляя.

До сих пор мне казалось, что это коварный Дмитрий использует моего мужа, но теперь я понимала, что и сам Михаил хотел этого, была в нем какая-то странная тяга к тому, чтобы прославиться, и стать пусть и на краткий срок князем. Бороться с мужчинами было бесполезно, я напрасно тешила себя какими-то странными надеждами. Что -то в душе моей каменело. И только маленькая Ада вбежала в комнату и бросилась мне на шею. Она о чем-то говорила, и я пыталась услышать ее, но не могла.