Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 367 – Любовь Сушко

Михаил не оборачивался больше. Мне это показалось хорошей приметой, и так велико было желание все переменить в предсказаниях, что в те минуты я больше не думала о дурном. Но так и стояла в чистом поле и с места сдвинуться не могла.

А шум между тем нарастал. Мелькали какие-то люди, я вдруг подумала, что как бабушка моя, могу оказаться в татарском плену, что тогда будет с моей дочерью, которую я оставила у чужих? Вот к чему может привести наше безрассудство. Но поздно было суетиться, теперь не знаешь, что и где случиться может. Да и не могла я уехать, пока все это не кончится, что уж теперь о том думать. И казалось, когда гул стал невыносимым, что это и был конец света, а каким он еще может быть? Я решила подождать еще какое-то время, а потом хотя бы издалека взглянуть на то, что там происходит.

Рассвет наступал очень медленно. Но я давно не видела, как он вообще наступает. Меня бросало то в жар, то в холод. Вороны пронзительно кричали рядом, какие-то птицы то поднимались, то мелькали снова где-то поблизости.

Все мои радости оставались уже за чертой вчерашнего для, сейчас и позднее будет только кошмар. Но я знала, что разыщу, потом Дмитрия и спрошу его обязательно, почему он посмел так поступить со всеми нами.

Мне показалось, что всадник спустился с небес. И это был мой отец. Но мне впервые не хотелось с ним ни о чем говорить, я не рада была его видеть. Потому я и рванулась туда, где от шума можно было оглохнуть.

Я стояла на возвышенности над этим полем и пыталась что-то рассмотреть. Мне казалось, что я вижу его. Где-то рядом захрипели кони. И промчался мимо Дмитрий Боброк – я поняла, что там располагается засадный полк. Тот, с кем у нас все время были странные отношения, оказался ближе других, и он не скрывал своего раздражения, когда узрел снова меня. И понятно было одно – лучше всего этого не видеть и не слышать, а им предстояло еще сражаться.

Мамай, хотел только одного – стать ханом и получить славу подобную Батыевой, и младший сын младшего брата Дмитрий, которому тоже нужна была слава победителя татар, эти два презренных человека не собирались стоять за ценой. И тьма воинов была брошена из-за этого друг на друга.

Глава 10 Битва

И наступил рассвет. Грохот, лязг, крики, тени, призраки, люди. Тени казались живыми, а люди становились тенями.

Я была там в те часы, хотя теперь о том даже подумать страшно, а тогда была. Хотя нечем было дышать, и трудно понять, жив ты или мертв.

И все смешалось, сошлись земля и небо. Я все еще оставалась около засадного полка, а где мне еще было быть, не одной же совсем оставаться. Я видела княжеский плащ, и знала, что там мой Михаил. Конечно, перепутать его с тучным и неказистым Дмитрием было очень трудно, но татары не могли знать князя в лицо. Может, потому Дмитрий так и не появлялся в орде при Мамае, чтобы его не узнали потом?

Я могла подозревать моего брата в чем угодно, но не было такого проклятия, которое было бы его достойно. Сдвинуться с места я уже не могла. Да и куда было двигаться, казалось, что татары были повсюду. Если бы я могла приблизиться к нему. Но Михаил был в самом центре этого варева жуткого, туда не добраться. Мне казалось, что ни дню этому, ни сражению никогда не будет конца и края. Но если он останется жив, то я готова терпеть все.