Книга Страсть в ее крови, страница 177 – Патриция Мэтьюз

— Я и сам не знал, малышка. Два дня как вышли из бостонской бухты, и тут сильная течь в трюме, пришлось повернуть и встать на ремонт. Иначе Джош Хоукс кормил бы сейчас рыб. Тебе бы этого не хотелось, а, девочка?

— Нет, милый Джош, – со смехом ответила она, – ни за что бы я этого не хотела. Хотя надо сказать… – Ханна провела рукой по его широкой мускулистой спине. – Из тебя получился бы вкусный корм для рыб!

— Да, это уж точно. – Он опустил ее на стул и бодро потер руки. – А где коньяк, девочка моя Ханна? Без него такой холодище!

— Там же, где и всегда.

Ханна с огромной нежностью смотрела, как он прошел через всю комнату к буфету, топая по полу сапогами. Взял бутылку коньяка, налил почти полный бокал и залпом выпил.

Иногда, когда Джош был рядом, Ханна думала о Майкле. В Джоше, конечно, ничего изысканного не было. Она никогда не видела его ни в какой другой одежде, кроме морской робы и сапог. Он ел, пил и занимался любовью с большим аппетитом. Однако черной бороды и блестящих черных глаз было вполне достаточно, чтобы заставить Ханну думать о Майкле, о том дне, когда она впервые его увидела – он тогда изображал пирата по кличке Танцор.

Джош уложил ее в кровать через час после того, как в первый раз оказался в ее покоях. Его корабль привозил для таверны Ханны продукты и припасы из Вирджинии и Каролины. Она дважды видела его на борту корабля, когда заказывала товары с Юга.

В третий раз Джош пришел в таверну, чтобы получить причитавшиеся ему деньги. Внизу в общей зале он выпил коньяк и посмотрел ее выступление, прежде чем написал записку, что хочет ее видеть. Ханна велела Джону проводить его наверх, думая, что тут чисто деловой вопрос.

Но почти сразу же после того как дело было улажено, Джош заключил ее в объятия и понес в спальню. Он положил ее на кровать, задрал юбки и овладел ею. Сначала Ханна сопротивлялась. Но борьба возбудила ее, и когда Джош забрался к ней в кровать, она подалась ему навстречу, полная распаленной страсти.

Потом в полудремотной истоме он признался, что с самого начала этого хотел.

— Дело у меня было не очень-то срочное, – со смехом сказал Джош. – Но когда я услышал, как ты поешь, девочка, ты разбудила во мне дьявола.

— А если бы я закричала?

Он очень удивился.

— Не знаю. Мне как-то в голову не пришло, что ты можешь закричать.

Ханна рассмеялась. В этом был весь Джош Хоукс – прямой, бесхитростный и напористый, как бык.

Большой любви между ними не было, только взаимное уважение и симпатия, выражавшиеся в нечастых кувырканиях в кровати, которыми Ханна наслаждалась так же, как и Джош – со вкусом, без всяких обещаний чего-то высокого.

Допив коньяк, он, расслабленный, подошел к ней.

— Ну, девочка?

Она уперла руки в бедра и резко отозвалась:

— Ну, Джош?

Он громогласно рассмеялся. Нежно обхватил ее лицо руками и поцеловал. От него веяло морем, и Ханна почувствовала, как все в ней откликается на поцелуй.

— Сейчас тебя не надо на руках нести, девочка?

— Нет, Джош, совсем не надо.

Держась за руки, они прошли в спальню. Лежа на кровати, Ханна с обычным восторгом глядела, как он раздевается. Кроме бороды, у него на теле почти не было волос, но его массивность напоминала Ханне древний дуб, и она представляла его на палубе в шторм, твердо стоящего на ногах и с криком бросающего вызов ревущему ветру.