Книга Страсть в ее крови, страница 174 – Патриция Мэтьюз

Когда таверна была закрыта, Ханна с удовольствием целыми днями сидела дома, в тепле и уюте. Они с Андре репетировали, Ханна оттачивала свое искусство – по крайней мере то, что искусством называл Андре – и проводила много времени с Мишель.

Яркая красота Ханны заставляла многих ее поклонников посылать ей подарки и восторженные письма, но она возвращала их с учтивыми неподписанными записками.

Прошло больше года после их прибытия в Бостон, а Ханна редко оказывалась в мужском обществе, кроме разве что своих спутников. Андре не мог этого понять. Как-то раз вечером он отвел ее в сторону и сказал:

— Дорогая, милая Ханна! Я вас не понимаю. Вы пользуетесь успехом. Вам не нужно все время работать. Можно же расслабиться и наслаждаться жизнью. Для такой привлекательной молодой женщины, как вы, противоестественно обходиться без общества мужчин. Вы что, намерены до конца жизни замкнуться в себе? С тем же успехом можно было уйти в монастырь!

Надо признать, что ее тело взывало к любви. С той поры, как Майкл разбудил в ней дремавшую страсть, Ханна знала, что она – натура чувственная.

В конце концов, уверения Андре и ее собственные чувства побудили ее выйти из затворничества и пригласить одного из поклонников на поздний ужин у себя в комнатах. Она находилась под сильным впечатлением выраженных в присланном ей послании чувств:

Сударыня! Я вас обожаю! Из вечера в вечер я любуюсь вашей красотой и слушаю ваш дивный голос во время выступлений. Воображение твердит мне, что вы поете только для меня. Прошу вас смилостивиться и найти минутку, чтобы обмолвиться со мной хоть парой слов. Прошу лишь одного: быть рядом с вами и греться в лучах вашей красоты. Большего не прошу, если вы сами того не пожелаете.

Всегда к вашим услугам, обожающий вас, Грант Эндикотт.

За то непродолжительное время, которое Ханна общалась с бостонскими мужчинами, у нее сложилось впечатление, что в Новой Англии все мужчины холодные и отстраненные, с ледяными сердцами, как и здешние зимы, и такие же красноречивые, как ломовые лошади.

Заинтригованная посланием Гранта Эндикотта, она написала ответ:

Сэр, благодарю вас за учтивое письмо и изысканные комплименты. Окажите мне честь отужинать со мной у меня в комнатах вечером нынешней пятницы после представления.

И, как обычно, не расписалась.

Андре, узнав о назначенном свидании, пришел в восторг. Бесс была явно ошарашена, но втайне испытывала удовольствие, видя, как ее «доченька» снова допустила до себя мужчину. Она ворчала:

— Будь осторожна с мужчиной у себя в комнате! Я обязательно закрою дверь, чтобы дитя не видело, что там мама делает!

Когда наступил вечер пятницы, Ханна с улыбкой подметила, что еда, присланная из кухни, была великолепна. Ее явно готовила лично Бесс.

Когда Ханна обустраивала старую таверну, две спальни на втором этаже переделали в ее личные покои. Одна из комнат так и осталась спальней, другая же превратилась в гостиную, служившую еще и столовой. Именно там должны были ужинать Ханна и Грант Эндикотт.

Ханна еще больше обрадовалась, когда узнала, что Грант Эндикотт, высокий сухощавый мужчина лет тридцати, оказался южанином, джентльменом, родившимся и выросшим на побережье Южной Каролины. Был он из семьи судовладельцев, которая недавно открыла отделение своей фирмы в Бостоне и назначила его, старшего сына, главой филиала.