Книга Страсть в ее крови, страница 176 – Патриция Мэтьюз

Выпитое развязало Гранту язык, и он принялся разглагольствовать о Южной Каролине, его явно одолевала тоска по дому. Ханна едва слушала его, глядя на язычки пламени, время от времени отпуская приличествующие замечания.

Грант вдруг сел прямо, бросил взгляд на стоящие в углу часы и воскликнул:

— Сударыня, тысяча извинений! Уже поздно, очень поздно. Я слишком долго злоупотребляю вашим гостеприимством…

— С чего бы вам уходить? – пробормотала она. – Вы мой гость, и я не просила вас откланяться.

Ханна положила ему руку на бедро и задержала ее там, повернув лежавшую на подголовнике кресла голову. Ее приоткрытые губы были призывно близки.

Грант внимательно посмотрел в ее такие близкие глаза и вздохнул. Потом издал звук, похожий на стон, и обнял Ханну, впившись в ее губы поцелуем. Поцелуй был несколько робкий, и Ханна ощутила, как он весь напрягся, словно ждал, что она даст ему отпор. Вместо этого Ханна пылко ответила на поцелуй, гладя его руками по спине. Грант был без парика. Она запустила пальцы в его длинные каштановые волосы и теснее прижалась к нему губами.

Наконец, Ханна отпрянула от него и прошептала:

— Может, пройдем в спальню, Грант? Там нам будет удобнее.

— Но, сударыня, я не хочу злоупотреблять столь кратким знакомством…

Протестовал он вяло и говорил словно в полузабытьи несколько заплетавшимся от желания языком.

Ханна встала и потянула его за собой.

— Идем, Грант.

Он покорно последовал за ней в спальню. Он одновременно был и робок, и смел, и Ханне пришлось раздеться самой и помочь раздеться ему.

Лишь позже Ханна поняла, что погрузившись в розовый туман вожделения, манипулировала им, как ей угодно.

Во время соития в постели Грант проявил себя достаточно неплохо, его желание помогло доставить ей полное удовольствие. Она забылась глубоким сном.

Когда Ханна проснулась, он уже оделся и ушел.

Ни Ханна, ни таверна «Четверо за всех» больше никогда не увидели Гранта Эндикотта.

Когда она рассказала о случившемся Андре, тот разразился хохотом.

— Может, вы были, э-э, немного агрессивны, сударыня моя?

— Возможно, – ответила Ханна, опустив глаза. Потом взглянула на него и с жаром воскликнула: – Но теперь я сама себе хозяйка! Ни один мужчина больше не будет мной помыкать! Я больше не Ханна Маккембридж, работающая по договору служанка в таверне и шлюха, я не Ханна Вернер, игрушка в руках плантатора! Я – Ханна, черт подери! Ханна!

— Может, и так, мадам, может, и так, – серьезно ответил Андре, поборов смех. – Однако сомневаюсь, что джентльмены-южане это одобрят. Да и джентльмены из Новой Англии тоже.

Касательно последних Андре ошибался. Некто Джошуа Хоукс, капитан Джошуа Хоукс, доказал его неправоту в отношении по крайней мере одного уроженца Новой Англии. Капитан там родился и вырос.

И именно Джошуа Хоукса Ханна сейчас ждала, расчесывая волосы.

Она вскочила, когда раздался громоподобный стук в дверь, и улыбнулась от восторга. Капитан Джошуа Хоукс всегда с пафосом объявлял о своем присутствии. Вообще-то он все делал с пафосом.

Ханна бросилась к двери и распахнула ее. На пороге стоял широкоплечий чернобородый мужчина.

— Джош! Я даже не знала, что твой корабль в Бостоне, пока не получила от тебя письмо!

Громогласно смеясь, он вошел в дом, захлопнул дверь обутой в сапог ногой, заключил ее в объятия и подбросил вверх.