Книга Змей на лезвии, страница 85 – Елизавета Дворецкая

— Для чего это? – спросила Вефрид, тоже его заметившая. – Это зме… змей?

Она широко раскрыла глаза и оглядела народ; у отроков тоже вытянулись лица.

Труп нашли под Змеевым камнем. Убийц никто не видел. И на орудии убийства дважды вырезан змей…

Вефрид вспомнила деда Замору. Содрогнулась: все дети волости боялись одноглазого старика, но она не помнила такого случая, чтобы он так прямо сгубил кого-то! Постоянно ходят слухи, мол, на ту бабу он косо глянул, ей спину скрючило, с мужиком повздорил – тот взялся дрова рубить и ногу себе повредил. Но чтобы прямо взять и убить! Неужели дед Замора дожидался чужака, о ком никто жалеть не станет, чтобы принести настоящую кровавую жертву своему покровителю?

— «На лезвии змей окровавленный лег»… – произнес рядом голос матери.

— Что это? – Вефрид оглянулась.

— размеренно проговорила Хельга.

— Это тоже Хникар? – Вефрид застучала зубами от грозного звона этих строк, произнесенных ее матерью на северном языке.

— Нет. Это из сказания о Хельги сыне Хьёрварда и валькирии Сваве. Она дала ему имя и указала, где лежит меч со змеем на лезвии. Змей – привратник Хель, он пронзает стену и отворяет проход между миром живых и миром мертвых. Его призывают на помощь те, кому нужно отворить проход и надежно спровадить кого-то на ту сторону. Хельги хотел отомстить за своего деда, Свафнира. Он взял этот меч и поехал, чтобы убить Хродмара, его убийцу.

— Так что же это значит, – Эскиль оторвал взгляд от сулицы и посмотрел на жену, – это все означает… эти два змея… означают месть?

— Именно так, Эскиль.

Ответила ему не жена – голос прозвучал со стороны.

Обернувшись на голос, Эскиль выпрямился и внутренне подобрался. Перед зарослями стояли несколько человек, совершенно незнакомых, и он с первого взгляда понял – люди не простые. Поняли это и другие: Хавстейн, Гудлауг, Фроди, еще кое-кто из мужчин разом встали перед своим господином, готовые его защищать, хотя новые пришельцы не проявляли враждебны намерений, а из оружия у них были при себе только скрамасаксы на поясе. Один – молод, лет двадцати, со светлыми волосами, просто, но опрятно одетый, с видом уверенного достоинства; второй – лет чуть за сорок, рослый, сильный мужчина, темноволосый и темнобородый, с грубыми чертами лица и, вид имел человека опасного, но в небольших глубоко посаженных глазах светился ум. Больше других поразила видимирцев стоявшая между мужчинами спутница: совсем молодая женщина в уборе вдовы. Белизна одежды в сочетании с сосредоточенным, суровым выражением серых глаз, гордой осанкой, строгим лицом противоречила юности всего облика, и Вефрид подумалось: должно быть, валькирии выглядят именно так. Только шлема и кольчуги не хватает.

А Эскиль заметил еще одного мужчину, стоявшего позади этих двоих, и окинул его оценивающим, понимающим взглядом. Довольно молодой, высокий; несколько шрамов на лице, длинные волосы с заплетенными двумя косами и заметная золотая серьга указывали на «человека Одина», каким и сам Эскиль был в молодые годы. Глаза с хорошо ему знакомым выражением: сосредоточенность и легкая отстраненность, взгляд человека, привыкшего постоянно высматривать крадущуюся смерть. Отражение души, которая от этой привычки к постоянной смертельной угрозе и сама не полностью здесь. Идущий на войну уже мертв, и эти люди, чьи длинные заплетенные волосы означают связь с пряхами судьбы, не намерены возвращаться в мир живых, мир домашнего очага.