Книга Змей на лезвии, страница 143 – Елизавета Дворецкая

В децкой избе усталые работники сидели за длинным столом; посередине стояли несколько широких больших горшков каши, и близсидящие с двух сторон проворно таскали ее ложками. Четверо киян уселись на краю, возле дальнего горшка, где оставалось уже не более половины, и достали ложки. Ели молча, не тратя времени на болтовню. Когда каша закончилась и девки понесли горшки мыть, четверо киян вышли снова на двор и уселись на бревнах, поодаль от прочих, уставились на багряный закат. Лица не слишком повеселели: эти люди привыкли к пище более обильной и вкусной, чем простая каша из толченого ячменя.

— Перунов день, говоришь, – обронил Красен. – Как ты так быстро добрался?

— Повезло. Меня поначалу один тамошний мужик на челне повез. Один день вез, потом говорит, дальше сам пробирайся, а я домой. Смотрю – оттуда же, сверху, другой челнок идет, в нем двое – старик и девка. Пристали к нам, попросились к костру. Вот, говорят, плывем к родне, да вдвоем несподручно, нам бы спутника. Возьмите меня, говорю. Старик говорит, возьмем, ты мужик крепкий, грести будешь, а мы тебя за это будем кормить. Так ехали: я на веслах, старик правит, девка еду готовит.

— Че за девка? – Самый молодой из троих, Добровой, подтолкнул Градимира локтем.

— Да ничего такая, коса светлая, глаза голубые, почти прозрачные, а как зыркнет – мороз пробирает. Молчала все. Старик ее Лебедью звал. Вроде сказал, дочь, но она молоденькая, зим пятнадцати, а он-то старый, седой, один глаз не видит – как такую родил-то?

— Помог кто! – ухмыльнулся Добровой.

— Прямо досюда доехал с ними, а они дальше вниз тронулись, сказали, теперь недалеко. Кормили хорошо. У старика в мешке и хлеб, и сало, и мясо вяленое, и крупа всякая, и рыба копченая. Мешок вроде небольшой, а на весь путь хватило. И ехали как-то быстро. Я не знал, что здесь река такая быстрая. Дней пять на дорогу ушло. Как-то не считал особо.

— Ладно вам про девок, – оборвал их Красен. – Не до девок нынче, не на вечернице! Рассказывай толком, как все вышло.

Градимир начал, но рассказ складывался с трудом, и по мере его на лицах троих слушателей все яснее проступали недоверчивые ухмылки.

— Так ты что – сам его не видел? – спросил Игмор. – Девяту? Только слышал, что, мол, убили?

— Я хотел пойти посмотреть, но пришла та девка и сказала – теперь убьют тебя! – с досадой пояснил Градимир. – Стал бы разглядывать – сам бы рядом с ним лежал.

— И бабкиного внука с его людьми ты тоже не видел?

— Нет, но та девка сказала…

— Все у тебя одна девка сказала! Ты сам-то не девка?

— Но потом приходила Эскилева дочь и тоже сказала…

— Вот и я про то! – Игмор пихнул его в плечо. – Одни девки у тебя кругом! Наболтали, а ты и уши развесил!

— Сам ни шиша не видел, а бежать! – презрительно бросил Красен. – Может, там и не было ничего!

— Ничего? – Градимир стал злиться. – Девята убит! Это ничего?

— А ты видел? Нет?

— Ты думаешь, мне все померещилось, а он там сидит сейчас, в Видимире, меды распивает?

— Может, и померещилось! Я ж не знаю, чем вас там поили во славу Перуна! А ты бежать пустился, головой треснулся с перепугу, у каких-то баб отлеживался, потом еще какие-то бабы тебя в челнок посадили и увезли! Тьфу! Бегал, как петух с отрубленной головой, а сам толком не знаешь ничего!