Книга Кощеева гора, страница 156 – Елизавета Дворецкая

С Равданом Торлейв уговорился, что тот поддержит призыв под ратный стяг, и через месяц, когда русь и варяги будут по северным обычаям праздновать «старый Йоль», то есть Середину Зимы, главы родов дадут клятву пойти в поход. До тех пор еще много что могло случиться, но все же Торлейв тайком поздравил себя – одолел смолянских волков, более опытных, чем он сам, и не менее упорных. Не своей силой одолел – силой стоявшей за ним руси киевской, с поддержкой богов ищущей себе новой славы. С Тороддом они условились, что после «нового Йоля» Торлейв заберет Рагнору и уедет восвояси, а Тородд проследит, как будет собираться войско смолян, и позаботится, чтобы оно успело к сроку. Вскоре после «нового Йоля» Тородду предстояло идти в дань по Смолянской земле. Сбор и отправка собранного в Киев составляла его главную обязанность здесь, но заодно он в этой поездке мог оповестить кривичей и голядь о предстоящем походе.

Уладив важнейшие дела, уже примериваясь мысленно к обратному пути домой, Торлейв пять суток гулял со всей молодежью. Вместе с Солонцом и молодцами поучаствовал в большой драке с вилькаями; те, хоть и нагоняли страху своими шкурами, харями и диким воем, все же были вынуждены отступить обратно в лес. Дикое воинство состояло из парней помоложе, от двенадцати до восемнадцати лет, а их соперники уже эту выучку прошли.

Пять суток Торлейв едва замечал, где ест и где спит, получая и раздавая то тумаки, то поцелуи, смотря чему был черед. Но в мгновения покоя сквозь боль в голове от медовухи и пива покалывала тоска, что в стае визжащих девок нет удивительно высокой Пятницы и никогда больше он не увидит ее серых глаз с янтарно-желтыми искрами вокруг зрачка… Чтоб их тролли драли, стариков этих, что увезли ее до Карачуна! Задержались бы они хоть на эти пять денечков, чтобы ему было кого выбирать при игре «в женитьбу». Ощущая легкие уколы падающих снежинок на разгоряченное лицо, Торлейв невольно воображал поцелуй, тепло ее рта, и закрывал глаза, как от приступа боли.

Но вот гулянья выдохлись, Темный Свет потихоньку уполз восвояси, утаскивая полученные дары. Хозяйки и челядинки, едва стоя на ногах от усталости, прибирали в домах, вынося обглоданные кости и битые горшки в мусорные кучи. На углах улиц свежий снег сыпал на огромные костища – в последнюю ночь здесь сожгли все хари и шкуры, в которые рядились, попрощались с Темным Светом до новой зимы.

День больше не убывал, хоть еще и не прибавлялся. Понемногу отходя от разгула, жители принимались за обычные дела. В погожий день Станибор выехал на лов, и Торлейв с ним – не столько за дичью, сколько проветрить голову. Опять пришла пятница, пора «веселых посиделок», но веселиться уже ни у кого не было сил. Девки вязали костяными иглами чулки и рукавицы, а парни одни сидели, другие лежали на полу, дремали под протяжное пение и вялые разговоры. В этот вечер снова пришло чувство пустоты оттого, что среди девок на скамьях, слабо освещенные лучинами у печи, больше нет и не будет Дединки. Когда она была, Торлейв как-то сразу находил ее, даже если она забивалась в самый темный угол. Будь она здесь – сейчас сидел бы, посматривая на нее украдкой, а без этого даже сознание успеха в порученных делах не приносило истинной радости.