Книга Счастливчик, страница 54 – Рене Леблан

Николетт никогда не мечтала о роскоши, но сейчас с грустью подумала, что могла бы жить не хуже. Но судьба уготовила ей самый незавидный жребий — убогое жилище вместо замка, тяжкую работу вместо музыки и стихов, насилие вместо любви. Едва-едва она сдержала слёзы, закипающие под веками.

«Нельзя роптать на Бога. Он один знает, как лучше, — сказала Николетт сама себе. — Урсула, например, гораздо несчастнее меня».

В гостях у Мелинды была ещё и Берта де Суэз, кузина Окассена по его дяде Гийому. Три молодые женщины очень приятно провели время вместе. Сначала ели медовые конфеты, пастилу и варенье, болтали о милых пустяках, обсуждали новости и слухи. Потом Мелинда принесла лютню в вышитом чехле.

— Не откажетесь ли вы сыграть для нас, мадам де Витри?

Николетт без смущения взяла лютню. Правда, она знала только старинные баллады, которым учил её покойный отец Окассена. Но слушательницам очень понравилась её манера играть — легко, задумчиво, как будто она сочиняла мелодию на ходу.

— У вас пальцы прирождённой музыкантши, — с восхищением сказала Мелинда.

Она взяла лютню из рук Николетт и сама заиграла. Музыка так и лилась из-под её рук — красивая, но такая печальная, что сердце невольно сжималось.

— Узнаёте? — спросила Мелинда.

— Нет. А что это?

— Это баллада «Окассен и Николетт». Разве вы не читали этого романа?

Николетт грустно покачала головой.

— К сожалению, нет. Хотя нас и окрестили в честь этой книги.

Она рассказала новым подругам историю рождения Окассена. Кузина Берта что-то слышала об этом, а Мелинда только сейчас узнала и удивлённо покачала головой.

— Поразительно! Как будто сам судьба вас предназначила друг для друга.

Николетт на миг замерла, но тут же справилась с собой и спокойно произнесла:

— На всё божья воля.

Молодые женщины перекрестились. Потом Мелинда встала и вынула из ларца на столе футляр, обтянутый тёмным шёлком.

— Это роман «Окассен и Николетт». Прочитайте дома, я уверена, что вам понравится. Это красивая история любви, правда, совсем непохожая на вашу.

Вечером того же дня семейство Витри устроилось у очага. Мадам Бланка и Урсула пряли, а Окассен просто сидел рядом с Николетт. Она читала вслух:

Жил в Бокере Окассен

За оградой гордых стен.

Полюбил он Николетту,

Захотел женою взять,

Но отец невесту эту

Сжить готов совсем со свету,

Увещает сына мать:

«Ты безумец! Пусть она

И прекрасна, и стройна,

Только знай: она из плена

Куплена близ Карфагена.

Не роняй свою ты честь —

Познатней невесты есть».

«Мне других невест не надо,

В ней одной моя отрада…

— А ведь так и получилось, матушка! — воскликнул Окассен. — Вы как будто знали, когда выбрали мне это имя!

Мадам Бланка растроганно вытерла глаза.

Между тем, Мелинда де Гюи рассказал об очаровательной жене де Витри своим подругам, жёнам окрестных баронов. И Окассена стали приглашать на пиры и охоты, нарочно, чтобы посмотреть на красавицу. Постепенно его приняли все, кроме графа де Брешан, и жизнь молодых супругов стал не так мучительно тосклива. Мелинда де Гюи стала близкой подругой Николет. Они ездили друг к другу чуть ли не каждый день и делились всеми секретами.

Нотариус Рамонтен прямиком из Гиени отправился в крепость, где служил Бастьен. Они сверили добытые сведения, и в сердце Бастьена засветился луч надежды. Прадед бабки Николетт по отцу, Франсуа де Мальсер, состоял в браке с некоей Бланшфлёр, в девичестве де Витри. Как вычислил Рамонтен, она приходилась Окассену двоюродной прабабкой.