Книга Счастливчик, страница 51 – Рене Леблан

Она закрыла лицо руками и стала качаться взад-вперёд, громкими вздохами подавляя рыдания.

— Бедняжка ты моя! — с жалостью воскликнула Николетт. — Но зачем же травить? Неужели мы его не прокормим?

Урсула молчала, продолжая раскачиваться в страшном монотонном ритме. Николетт обняла её за плечи, прижала к себе.

— Не надо, умоляю тебя! Это такой страшный грех, хуже, чем убийство!

— Многие бабы делают это, особо те, кто не замужем, — хмуро ответила Урсула. — Кому нужен этот пащенок? Мне? Или ему?

— Все дети нужны Богу, — твёрдо произнесла Николетт. — Я бы никогда такого не сделала, клянусь!

— Ты даже повеситься хотела.

Николетт бросила шитьё в корзинку.

— Да, хотела. Потому что дурой была. Человек никогда не должен терять надежду, так и в церкви говорят. Идём, скажем Окассену.

— Нет! — с ужасом вскрикнула Урсула. — Ни за что я ему не скажу. Он меня убьёт на месте.

Она не соглашалась идти, сколько подруга ни упрашивала. Сорвалась с места и убежала в свою спальню. Пришлось Николетт самой беседовать с мужем. Услышав новость, он так и скривился от отвращения.

— Вот паскуда чёртова! Нагуляла с тем прохвостом из Гюи, а на меня сваливает!

— Окассен, как тебе не стыдно! — строго проговорила Николетт. — Разве ты не жил с ней?

— Ты всю жизнь будешь попрекать меня этим? — злобно огрызнулся он.

Но глаза его наполнились стыдом, как всегда, когда звучал хоть малейший намёк на его связь с Урсулой. И сама Николетт смутилась. Со стороны, наверное, выглядит так, словно она ревнует его. И зачем-то заступается за соперницу. Неестественная, грязная ситуация, как вообще всё, что происходит с ними. Николетт до сих пор не воспринимала Окассена, как своего мужа, он оставался для неё молочным братом или другом детства. В голову не приходило ревновать его.

— Я не попрекаю. Но это нехорошо, Окассен, не по-христиански. Она ведь ничего не просит. Мы должны защитить дитя, чтобы она не убивала его. Это же твоя родная кровь!

Он снова поморщился, потом взял Николетт за талию, притянул к себе.

— Я хочу детей лишь от тебя. Только их буду любить.

Николетт невольно вздрогнула. Она боялась даже думать об этом. Если это случится, все усилия Бастьена будут напрасны. А вдруг уже? Но она сдержалась, чтобы Окассен не догадался о её чувствах.

— Хорошо, что ты так думаешь, — мягко произнесла она. — Но твой долг — позаботиться о ребёнке Урсулы тоже. У многих сеньоров бывают внебрачные дети, Окассен. Все их содержат. Так положено.

Они вдвоём вошли в дом. Урсула сидела на кухне, беззвучно плача, чистила овощи.

— Эй, ты! — холодно произнёс Окассен. — Я обещаю содержать тебя и твоего ребёнка до конца жизни.

Она встала и, не глядя ему в глаза, пробормотала: «Спасибо, благослови вас Бог».

— Сделаешь выкидыш — отдам под церковный суд, как ведьму, — мрачно добавил он и снова ушёл во двор.

Выдалось несколько дней хорошей погоды, и Николетт с Урсулой пошли по грибы. Надели поверх обычных башмаков кожаные галоши, какие носят крестьяне, и бродили между деревьев. В лесу Урсула оживилась, стала улыбаться, чего давным-давно с нею не было, даже песню запела.

— Я так люблю лес, — сказала она. — Если бы можно было, я бы всю жизнь прожила в лесу. Охотилась бы на зайцев, собирала бы грибы и коренья.

— А где спала бы зимой? — засмеялась Николетт.