Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 143 – Вера Мосова

— Да нет, скорее, по делам семейным. Родню Василкову разыскивал, – уточнил Павел.

Маруся вопросительно глянула на Нюру. Та кивнула головой:

— Да, сестрица, у нашего Василки, оказывается, другие родители.

И она начала рассказывать историю рождения брата. Маруся с удивлением слушала и никак не могла поверить в это.

— А чего ж ты мне раньше не сказывала? – недоумевала Маруся.

— А когда ж было сказывать-то, коли мы с тобой так редко видимся? Да и родители тут были при последней нашей встрече. Не хотелось их огорчать. Они ж думают, что никто ничего не знает. И пусть так думают.

— И что же в Ирбите? – поинтересовался Егор.

— Да не слишком-то много я и узнал, – начал рассказ Павел Иванович – Нашёл дом Марфы Козициной, но там живёт теперь сын её со своей семьёю, сама-то хозяйка померла.

— Неужто муж убил-таки её? – воскликнула Маруся.

— Да нет, от чахотки слегла она. Тяжело умирала. А перед смертью покаялась в своём грехе, побоялась перед Господом предстать с таким-то грузом на душе. Вот тогда Иван Филимонович и возобновил поиски, тогда и узнал, что Алёна померла, вскоре и Василку нашёл, но тревожить не стал, пожалел мальца, лишь письмо оставил монахине. А жену так и не простил, и даже на похоронах не был. Уехал, как сгинул. Никто там его больше и не видал.

Воцарилось молчание. Каждый осмысливал услышанное.

— Это что же получается? – первой нарушила тишину Маруся. – Василко нам и не брат вовсе? Я сколько себя помню, столько и его. Нет, я не верю во всё это, тут какая-то ошибка.

Нюра молча встала и направилась в кабинет. Вскоре она вернулась с небольшим портретом и протянула его Марусе:

— Вот, смотри, это его настоящая матушка, тут она совсем девчушка.

Маруся с удивлением разглядывала рисунок, Егор тоже заинтересовался, внимательно глядя на портрет:

— Зря ты не веришь, Маруся, смотри, какое сходство поразительное! Как будто с Василки рисовали.

— Да вижу я! – отозвалась Маруся. – Просто поверить не могу. А вдруг это чья-то злая шутка? Вдруг это и впрямь с Василки рисовали?

— Да нет, не может это быть шуткой. Павлуша ведь ездил в Ирбит, с людьми разговаривал, про Алёнку спрашивал. Она и в самом деле пропала, отец тогда горевал очень. Правда, жена всё иначе ему обсказала, что сама, мол, сбежала падчерица-то, что такая мол, сякая, беспутная. Он злился поначалу, что дочь неблагодарная выросла, и даже подумать не мог, что её просто выкрали.

— А Василко-то сам поверил в это? – спросила Маруся.

— Не знаю, сестрица, но вижу, что ему не хочется в это верить. Ни портрет матери, ни письмо деда не взял себе, так и лежит всё в кабинете.

— А ну, как этот дед появится? Что тогда? Неужели вот так просто заберёт нашего братца и увезёт с собой? – в голосе Маруси зазвучала тревога.

— Маруся, что ты говоришь? Он же не вещь какая-то! Как его можно забрать? Захочет сам – поедет, не захочет – никто его силком не заставит, – возразил Егор.

— Он очень любит матушку с батюшкой и тоскует по ним, особенно теперь, когда оторван от родимого дома. Я же видела, как он мучился здесь, особенно поначалу. А теперь, мне кажется, он горюет, что потерял их навсегда. Для него самое ужасное – понимать, что он всем нам чужой, что он не наш.

— Нет, Нюрочка, что ты говоришь! Он наш! По-другому и быть не может! – воскликнула Маруся.