Онлайн книга «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан»
|
— Видать, это твоя матушка, братец. Гляди, как ты на неё похож, – Нюра слегка приобняла брата за плечи, чувствуя, как он напряжён. Василко ещё немного поглядел на портрет и взялся за следующую бумагу. Это оказалось письмо его родного деда. Парень начал читать вслух, словно боясь принять на себя одного эту непосильную ношу и желая разделить её со своими близкими: «Любезный внук мой Василий! Судьбе угодно было сыграть с нами злую шутку и отлучить тебя от семьи, которой ты никогда не знал. Я виновен перед тобою, мальчик мой, что не уберёг матушки твоей, Алёны Ивановны. Нет ничего более ужасного, чем терять дорогих сердцу людей. Но горе моё безутешное скрасилось уже тем, что я наконец нашёл тебя. Дважды побывал я в твоей новой семье под видом постояльца и даже имел счастье беседовать с тобой, но ты, конечно же, этого не помнишь. Мне важно было убедиться, что попал ты к людям достойным и сердечным, а это куда важнее титулов и богатств. Хотя, без средств к существованию жизнь, конечно, нелегка. И потому всё, что я имею, я оставляю тебе, мой мальчик. Ты единственный мой наследник и, достигнув совершеннолетия, сможешь распоряжаться всем имуществом нашей семьи. Не знаю, свидимся ли мы с тобой когда-то, но долг обязывает меня наказать виновников этой трагедии. Будет ли то честный поединок (хотя с людьми без совести и чести это невозможно) или то будет жестокое возмездие, я пока не знаю, но твёрдо убеждён в одном: несчастная дочь моя будет отомщена, а злодеи понесут суровое наказание. Коли судьбе будет угодно свести нас с тобою вновь, буду счастлив обнять тебя при встрече. Твой дед Иван Филимонович Денисьев. Октября месяца 17 числа 1871 года» Василко поглядел на Нюру, словно ища в её взгляде поддержки. Она погладила братца по плечу и предложила посмотреть остальные бумаги. Он развернул следующий лист. Это оказалась родословная, на которой было показано несколько ветвей рода Денисьевых. На обратной стороне рукой деда была сделана запись: «Прадед твой Филимон Васильевич служил офицером, и на этом поприще блестящая карьера сулила ему. Но после известных событий 1825 года, проникшись большим сочувствием к осуждённым, ушёл он в отставку и задался целью отправиться в Сибирь, дабы поддержать своих приятелей. Много путешествовал он по местам ссылок и поселений, да так и осел в тех краях. Мы с матушкой в ту пору оставались в столице, поскольку она не хотела прерывать моего обучения, слёзно умоляя отца моего вернуться домой. Наконец Господь смилостивился и направил батюшку к родимому дому. Но пожил он недолго. Вскоре после венчания моего с Наталией Малишевской умер он от апоплексического удара. А когда я похоронил и жену свою, то не усидел дома и, как когда-то мой отец, отправился в Сибирь, оставив Алёнушку на попечение маменьки своей, а твоей прабабки Анны Сергеевны. Долго мыкался я так, ища пристанища своей скорбной душе. Однажды судьба забросила меня на Ирбитскую ярмарку. Вот где жизнь кипит! Все улицы заполонены обозами, что ни двор, то постояльцы. Бочонки с мёдом, мешки с орехами, короба с чаем – всего и не перечесть, чем пестрит Ирбитская слобода в это время. В глазах рябит от обилия товара, людей, лошадей. Металл, фарфор, мануфактура …и лица, лица, лица. Не знаю, чем уж приглянулось мне лицо бойкой вдовушки Марфы Козициной, но лучше б я её никогда не встречал. Боевая и предприимчивая, она сдавала комнаты постояльцам, в кои и угораздило меня поселиться. Она каким-то образом вдохнула жизнь в мою убитую горем душу, обогрела её, и я, вдруг ощутивший себя почти счастливым, решил жениться во второй раз и осесть там окончательно. Прожив в Ирбите около года, я забрал к себе дочь мою, Алёнушку. Но, как оказалось, на погибель её…» |