Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 131 – Вера Мосова

— Прощай, Сано! – твёрдо сказала Маруся и пошла к выходу.

А он ещё долго стоял, словно не зная, что ему теперь делать. Надо было хоть просить её брату кланяться. Родные ж люди! Были… А Маруся-то какова! И до чего хороша! Ещё краше стала… Только чужая теперь совсем… Эх, напиться бы сейчас!

— А где же подарок-то, Мария Прохоровна? – удивился Силантьич, увидев, что она вышла с пустыми руками.

Маруся молча махнула рукой, усаживаясь в повозку.

— Может, ещё куда заедем? – не унимался кучер.

— А завези-ка ты меня, Силантьич, в цветочную лавку! – проговорила Маруся. – Уж там-то я точно найду что купить.

А мысленно добавила:

— И никого не встречу.

Она вошла в дом сестры с букетом аккуратно завёрнутых роз и красивой фарфоровой вазой, которую купила там же, следуя совету старого цветочника. Когда она развернула букет, Нюра ахнула от восхищения.

— Сестричка моя дорогая! Какая же ты умница! Спасибо тебе огромное! – заворковала Нюра, переводя взгляд с букета на нарядную Марусю. – Какая же ты у меня красавица! Похоже, Егор решил побаловать тебя новыми нарядами. Встретила бы на улице – не узнала бы, мимо прошла!

— И не только ты, – проговорила Маруся. – Сано меня тоже не узнал.

— Какой Сано? Откуда Сано? – недоумевала Нюра.

Маруся поведала ей о своей встрече с бывшим мужем, помолчала, а потом добавила:

— Ты знаешь, Нюрочка, это хорошо, что мы с ним встретились. Мне сразу как будто легче стало на душе, словно груз тяжёлый свалился. И зла на него больше нет, и вины перед ним тоже как не бывало. Я так боялась этой встречи. В дом родной ехать не хотелось из-за него, а теперь такое чувство, будто душа освободилась. Ещё чуток – и полечу! – улыбнулась Маруся.

Нюра нежно обняла сестру и погладила её по голове.

Домашний праздник удался на славу. Ванюша и Варенька тоже принимали в нём участие. А как же без них, коли они теперь были самыми главными людьми в этом доме?! Малыши уже начинали делать первые шаги, держась за мамины или нянюшкины руки. Их движения, порой смешные и неловкие, забавляли всех. Василко, уже привыкший к своей новой жизни в городе, рассказывал, как его в очередной раз выручил Стёпка, отвадив от него главного забияку училища Сёмку Прокопьева, который любил обижать тех, кто слабее. Дружок, более смелый и решительный, чем Василко, всегда был готов встать на его защиту и сейчас с довольным видом слушал, как восхищённо говорит о нём товарищ. Павел Иванович устроил игру в фанты, чем необычайно оживил праздник. И Прасковья нынче расстаралась – обед был необыкновенно хорош, особенно пироги с груздями и капустой, которые всем пришлись по вкусу. Марусе было тепло и уютно в кругу близких людей, но оставленные на соседку малыши не позволяли ей долго засиживаться в гостях, и потому вскоре после обеда она поспешила откланяться.

Вернувшись домой, Маруся очень удивилась, увидев Егора. Он сидел на табурете, держа на одном колене Тимошу, а на другом – Никиту, и что-то им наговаривал..

— Ты сегодня рано, – вымолвила она. – А где же тётка Пелагея?

— Домой ушла! Зачем нам она, если батя домой вернулся? Правда, мужики? – он снял с колен сыновей, бережно посадил их на кровать и подошёл к Марусе. – А ну-ка повернись! Ай, да барыня! Ай, да красавица!

Маруся покружилась и, смеясь, присела в реверансе. Весёлый настрой, полученный в доме сестры, не покидал её. Она и в самом деле была чудо как хороша в этот момент: щёки от лёгкого морозца разрумянились, глаза светились радостью, непослушная прядь, выбившись из-под платка, вилась по щеке, прикрывая собою шрам.