Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 129 – Вера Мосова

— Ну, чего такой кислый? – спросил Василку отец, когда тот появился во дворе.

— Да, парни… – отмахнулся сын.

— Чего парни? – нахмурил брови Прохор.

— Смеются, что я учиться поеду, они-то уже работать будут.

— Нашёл о чём страдать! Большого-то горя нет, так мы и маленькому рады! – заворчал отец. Потом посмотрел на печальное лицо сына, потрепал его по плечу, улыбнулся и добавил:

— А ты, в другой раз скажи им, что, когда выучишься да в заводской управе работать станешь, вот тогда, мол, и посмеёмся.

Василко внимательно посмотрел на отца, задумался на миг, потом улыбнулся в ответ и побежал к вышедшей из новой избы Любочке, которая вела за руку Асю.

Анфиса, подметавшая в это время крыльцо, только головой покачала, глядя ему вслед.

— Ничего, мать, не переживай. Всё будет хорошо! – успокоил её Прохор.

— Будет ли? – вздохнула она. – Что-то неспокойно мне.

— Да мужик он у нас или барышня кисейная!?

— Мужики-то, они тоже разные бывают, – снова вздохнула Анфиса. – Вон Сано чего вычудил! А помер бы, так Маруся всю жизнь себя виноватила.

— Нашла с кем сравнивать! И Маруся тут ни при чём, если он такой дурак! А Беловы перед трудностями не пасуют! Зря что ли парнишка нашу фамилию-то носит?! Мы ещё гордиться им будем, вот увидишь!

— Дай-то Бог! – ответила Анфиса и пошла в избу.

Бежит-торопится времечко, дни сменяются ночами, ночи – ясными зорями. Вот уже и лето отзвенело пением птиц, и осень отшелестела листопадом, и земля слегка укрылась первым чистым снежком. Уже подёрнуты тонким ледком реки, наезжены санные дороги, вынуты из сундуков тёплые полушубки да мягкие пимы-самокатки. Ноябрь. Вроде и не зима ещё, но уже и не осень. Хотя, нет, зима, конечно. Настоящая зима! Ещё не такая холодная, нежная ещё, мягкая, пушистая. Но скоро она заявит о себе, ударит морозами, засыплет снегом избы по самые окна, на которых вдруг завьются затейливые узоры. И заструится дым из труб не внаклонку, как сейчас, а ровными столбиками прямо в небо, и покроются куржаком стены изб, и заскрипит от мороза снежок под полозьями саней. Но всё это ещё впереди, а пока…

Пока можно тихо радоваться белизне снега и ясности недолгого дня.

Маруся смотрит в окно и радуется. Сегодня она собирается к Нюре на именины. Редко теперь сёстры видятся, но что уж поделаешь – дети малые на руках у обеих. Потому Нюра и не захотела устраивать большой званый вечер, решила отметить это событие тихо, семейно. Она так погрузилась в материнские хлопоты, что ничего, кроме детей, её больше и не интересует. Конечно, чего бы ей одними лишь детьми не заниматься, если за неё и дом приберут, и обед сготовят, да ещё и нянька с ребятишками подсобит. Это Маруся крутится в своей избе, умудряясь всё успевать, а Нюра – барыня, у неё прислуга в дому. И как бы Маруся ни любила свою старшую сестрицу, а нет-нет, да кольнёт её неведомая иголочка – то ли зависть, то ли ревность какая. Хотя, чего греха таить, справно они с Егором теперь живут. С той поры, как тятенька кузню привёз, дела хорошо пошли. Заказов у мужа много, и всё от богатеев местных. Они ведь дома огромные строят, друг перед другом красуются, всё силятся один другого переплюнуть. Модно теперь стало балконы кованые ладить, да заборы с красивыми воротами ставить. А Егор – мужик рукастый да смекалистый, дело у него спорится. И молва о мастере впереди него бежит. А потому и достаток в доме есть. Муж давно говорит, что пора прислугу нанять, чтоб Марусе полегче было. Да что ж она, сама безрукая что ли?! Нечего зря на ветер деньги выбрасывать. Вот разве что соседка, тётка Пелагея, иногда за мальцами приглядит, пока Маруся на рынок сходит, а в остальном она и сама управляется, как-никак сызмальства к хозяйству приучена. Сам-то Егор уже подручного себе нанял, чтоб дело лучше спорилось. Говорит, если так пойдёт, скоро они новый дом купят, не хуже господ жить станут. Маруся смеётся – они ещё за эту избу не расплатились с Павлом Ивановичем, а Егор уже на большее замахивается. Не скоро ещё денежки-то накопятся. Но муж, конечно, молодец, работяга, всё время в кузне своей пропадает. Вот и сегодня у него срочная работа, а потому Маруся поедет к сестрице одна. Но она не обижается, ведь ради неё он так старается, ради Маруси, не хочет, чтоб ощущала она себя ниже сестры своей, не хочет, чтоб пришлось ей пожалеть, что от Сана ушла, что жизнь свою так круто поменяла. Он, конечно, не говорит ей об этом. Зачем говорить, коли она и так знает? Они просто чувствуют друг друга. И понимают. А это самое главное в жизни – Маруся теперь точно знает.