Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 83 – Вера Мосова

— А Василий – это твой дядюшка? – спросила вдруг Серафима.

— Что, он тебе тоже понравился? За него ты бы тоже вышла? – улыбнулась подруга, вспомнив вчерашний разговор.

— За него – нет! – воскликнула та. – Николай и Гриня, они другие, попроще, а этот настоящий барин!

— Ты его просто не знаешь! – возразила Любочка. – И он такой же! Они с Николаем с детства дружат, и я с ним всегда дружила.

— Нет, он всё равно наособицу! Не такой! – возразила Серафима.

— Наособицу – это да! Это ты верно подметила, – согласилась с ней Любаша и отвела глаза, чтобы та ни о чём не догадалась.

— Большая у вас семья, повезло тебе! А у меня вот нет никого, – вздохнула Сима. – Матушка моя померла, когда я ещё маленькой была, надсадилась на работе, а тятька запил с горя, ещё пожил после неё немного, да и сгинул где-то, не нашли его. Вот дядька и взял надо мной опеку, забрал к себе, а в наш дом жильцов каких-то пустил. А когда я подросла, он пристроил меня к доктору Иноземцеву. А как выгнала меня Любовь Васильевна, я снова к ним вернулась. Вижу, что тётушка сильно недовольна, вот я и заикнулась, что в своём дому поселюсь. А им того вовсе не хочется, они же с него доход имеют, вот и обещался дядюшка помочь мне с местом. Поди, уж выхлопотал. Надо возвращаться.

— Жаль мне расставаться с тобой, Симочка, но работа – это важно, – грустно ответила Любаша. – А ты сможешь иногда навещать меня?

— Не знаю. Смотря, какие хозяева попадутся. Но я бы с удовольствием ещё приехала, мне у вас нравится. И матушка с тятенькой у тебя славные, и дед с бабкой, и ребятни много. Хорошо.

Взрослые в это время вели свои разговоры. Бражка подрумянила лица мужиков, да и языки слегка развязала. А поговорить-то есть о чём. Обсудили Любушкины приключения. Чуть ведь не лишились девки-то, едва живой осталась. Спасибо, есть ещё на свете добрые люди, помогли. Похвалили Павла Ивановича, который взялся за это дело и теперь непременно доведёт его до конца. Потом Василий сообщил, что ему пришла бумага от нотариуса. Помер-таки дед-то, ещё зимой, и всё наследство внуку оставил. А молодая жена его не согласна с этим, теперь вот хлопочет, пытается оспорить завещание в свою пользу.

— В общем, в Петербург надо ехать, – подвёл итог Василий.

— Когда? – всплеснула руками Анфиса.– В эку-то даль!

— Так сейчас и надо. Чем скорей, тем лучше.

— Да как же ты, сынок? Не знаешь ведь там никого! – продолжала сокрушаться матушка.

Тут в разговор вступил Иван:

— А ты Павла Ивановича позови! Он сам предлагал свою помощь, сказал, что там у него, в столице-то, прежние друзья-приятели остались, так, ежели что, он может к ним обратиться. Он у нас человек влиятельный, со связями.

— И то верно! – подхватил Прохор. – Только вот слаб ещё ты, Василий, после удара-то. Вымотает тебя дорога. Может, отрядим Павла-то Иваныча одного, он там всё и повыведает.

— И ещё сказал он мне, – продолжил Иван – что, скорее всего, беды-то ваши из-за наследства и есть. Похоже, молодая вдовушка решила избавиться от вас с Лизаветой. Ради богатства люди на многое способны.

— Вот и полицейский мне о том же твердит. Потому и боюсь я Лизаньку-то с Филей одних оставлять. Мало ли чего опять случится! – подхватил Василий и добавил совсем печально:

— К тому же, не в себе она немного.