Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 80 – Вера Мосова

Вскоре все луковицы были почищены и разложены по корзинкам. Любо-дорого поглядеть на их золотистые бока!

— Ну-ка, девоньки, несите-ка корзины на печку, пусть лучок там ещё немного посохнет, – скомандовала Анфиса, с трудом разгибая спину. Серафима с Любашей быстро схватились за корзинки, в это время отворились ворота, и во двор вошёл Егор, приветствуя всех.

— А вот и гости пожаловали! – вплеснула руками хозяйка, внимательно наблюдая, как переменилась в лице дочка. И ни улыбки, ни слова доброго мужу.

— Тятька! Тятька! – с криками высыпали из избы Тимоша, Никита и Нюрочка.

Тот раскинул руки, и вскоре все трое уже висели на отце. Что-то, похожее на радость, на миг промелькнуло в Марусиных глазах. Даст Бог, всё обойдётся. Пусть они тут семейно поговорят, а у Анфисы других дел полно. Надо бы сегодня ужин большой сделать да послать к Василке кого-нибудь из внучат, чтоб позвали и их. Собрать всех за одним столом, а то уедут теперь гости, и снова тихо будет в избе, да и на душе тоскливо.

Егор достал привезённые детям гостинцы, и те, довольные, побежали в Иванову избу, хвастаться Стёпке с Сашей. Егор подошёл к Марусе, пытаясь обнять её, но та увернулась.

— Ты мне совсем не рада, я гляжу, – печально произнёс он.

— А я ещё не знаю, радоваться ли мне, – сурово сказала Маруся. – Может, ты проститься приехал.

— Марусь, ну как ты можешь говорить такое? Ты же знаешь, что нет мне жизни без тебя.

— А мне показалось, что ты без меня прекрасно живёшь, зря времени не теряешь! – разнервничалась Маруся.

— Ты выслушай меня сначала и поймёшь, что сердиться тебе не на что, – продолжал увещевать её муж.

— Глазам, значит, не верить? Ушам только?

— Да я сам своим глазам не поверил, когда увидал эту перчатку. Оттого и растерялся, и остановить тебя не успел.

— Не успел остановить, так мог бы следом поехать. Знал ведь, что я к Нюре отправилась, некуда мне больше.

— Так я и поехал, только назавтра. А тебя там уже не было, вы на вокзал уехали. Я кинулся туда, да не успел, поезд-то уже отправился.

— А чего ж до утра-то ждал?

— Так с этой чёртовой девкой разбирался! С Настасьей. Это ж она всё устроила! Испугалась, что ты её уволишь, вот и подсуетилась. Пока мы с тобой чай пили, она перчатку-то и подложила в комнату. И всё ведь верно рассчитала, будто знала, что ты тут же и убежишь.

Глаза у Маруси округлились от удивления. Вот это прислуга! Вертит хозяевами, как ей вздумается.

— Я не сразу сообразил, что это её рук дело, – продолжал Егор. – Но уж больно рожа у неё довольная стала, как ты ушла-то. Тут я всё и понял. И ведь отпиралась изо всех сил, божилась, что она тут ни при чём. А как я велел ей уходить из нашего дома, тут она и разозлилась, и созналась, что это она сделала, и высказала мне, мол, рада, что нас поссорила.

У Маруси словно камень тяжёлый с души свалился.

— Так ты её выгнал? – уточнила Маруся.

— Конечно! А перчатку эту она стащила у прежних хозяев, когда её уволили оттуда. Вот и пришлось мне проследить, чтоб она у нас ничего не прихватила. Пока рассчитал её, пока подождал, когда она соберётся, уже и поздно было к Нюре-то ехать. А утром ко мне опять заказчик приходил, не выгонишь ведь его. Вот и опоздал. Вот так я опростоволосился с этой Настасьей. Сама будешь теперь прислугу нанимать, с меня довольно, – печально улыбнулся Егор.