Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 76 – Вера Мосова

Промучившись так полночи, она наконец заснула. И ей приснился странный сон. В нём был Гожо, молодой и красивый, в яркой рубашке и чёрной жилетке. Он скакал на коне вокруг Тюши и, протягивая руку, зазывал её сесть к нему. Вдруг на коне впереди него оказалась красавица Зора, та, что когда-то тенью ходила за ним. Гожо держал поводья, и получалось, что Зора сидит в кольце его рук. Тюше это совсем не понравилось. Потом на месте Зоры вдруг очутилась Любушка. Она заливалась радостным смехом, и счастливый Гожо кричал Тюше:

— Она больше не твоя! Не твоя! Она настоящая цыганка! Я увезу её с собой, в табор!

Тюша проснулась в холодном поту. Как хорошо, что это только сон. Вот ведь до чего довели её все эти Любушкины истории. Она прижалась к мужу, словно ища в нём защиты, а он сонно промычал:

— Ты чего не спишь?

Не спалось и Любаше. Рассказывая матушке про свои приключения, она как будто проживала их вновь. Как будто возвращалась в те места, где недавно побывала. И теперь она ощутила что-то, похожее на тоску. Её вдруг потянуло обратно, в большой и прекрасный мир, наполненный множеством интересных людей и событий. Странно, она так рвалась домой, а теперь, похоже, тоскует по чужбине. Скиталась почти всё лето, почитай, с мая месяца, как отправили её к коконьке, по дому тосковала, а вот, поди ж ты, теперь по воле тосковать стала. И тут она подумала о тётушке Пелагее из Лайского завода, откуда начались все её приключения. Как-то она там? Поди, и не знает до сих пор, что Любушка вернулась домой, переживает, поди. Надо бы навестить бабулю.

Через день Любаша уже отправилась к коконьке. Тятенька согласился отвезти её. Не смог он отказать девке, уж очень не терпелось ей встретиться с Пелагеей. Завтра ему предстоит снопы с поля вывозить, а сегодня можно и тётушку навестить, да заодно и помочь ей чем-нибудь. Любушка ехала по знакомой дороге и вспоминала, насколько тоскливо было на душе, когда в прошлый раз тятенька вёз её тут. Зато сейчас у неё было совсем другое настроение. Она радостно смотрела по сторонам и представляла, как старуха выйдет за ворота и удивится, увидав нежданных гостей. Люба соскучилась по Пелагее и ждала этой встречи. Как-то она там без неё жила всё это время?

Коконька встретила их с широкой улыбкой:

— Нашлась наша девонька! Слава тебе, Господи!

Любаша тепло обнялась с бабкой, а та гладила её по голове да приговаривала:

— Вот, и слава Богу! И всё обошлось! Уж я молилась ему, уж просила о твоём спасении. Услыхал! Помог! А я всё тебя поджидаю! Неуж, думаю, не приедет проведать меня? Приехала!

Коконька смахнула слезу. Иван смотрел на старуху и глазам своим не верил – никогда ещё он не видел её такой. Куда девалась вся её суровость? Как сумела Любушка растопить её сердце? А хорошая всё-таки девка у них с Тюшей выросла, что ни говори!

Пелагея усадила их за чай да рассказала, что надысь приезжал какой-то чин полицейский. Да про Любоньку у неё выспрашивал, да про Зотея Казанцева, да про деда его. Она всё как на духу ему выложила, и что парень за Любашей ходил по пятам, и что дед грозился ей, хоть она и ни в чём не виновата. Зотей-то до сих пор где-то прячется, а деда-то забрали. Да. Увезли с собой. Чего уж там ему будет, она не знает, но поделом ему, супостату! Сказал ещё этот полицейский-то, что за Любонькой какие-то родственники важные стоят, и дело это так не оставят. А ей и невдомёк, что за родня такая выискалась.