Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 69 – Вера Мосова

Вдруг поезд стал притормаживать, за окном поплыли избы Невьянского завода, и в вагоне началось движение – несколько пассажиров готовилось к выходу. Вот уже и Невьянский вокзал подкатил к вагону, и взорам путешественников открылся просторный перрон. Все с интересом смотрели в окно.

— Ой, это же сестра Макария! – воскликнула Любаша, показывая на какую-то девицу за окном. – Её совсем не узнать! Как же она тут оказалась? И наряд у неё совсем не монашеский! И парня этого я знаю! Он иконы пишет! И она тоже! Я третьего дня с ней до Екатеринбурга ехала. А, кажется, так давно это было! Похоже, они в наш вагон садятся!

Любаша нетерпеливо заёрзала, вытягивая шею, чтоб разглядеть своих знакомых.

Вскоре молодая пара вошла в вагон. Любушка вскочила и окликнула девицу. Та её узнала и направилась к ней.

— Люба! Ты ли это! Ты уже домой возвращаешься? – воскликнула она.

— Я тоже тебя не сразу узнала, сестра Макария!

— Не Макария я уже. Я снова Наталья! Отказалась я от пострига, в миру хочу жить. А это муж мой, Анисим, – она смущённо указала на своего спутника. Тот приветливо кивнул.

— Вот это да! Ты вышла замуж? А матушка Феофания не противилась?

— Конечно, ей это не по нраву было. Анисим-то за мной следом приехал и руки моей попросил. Спешил, пока я не успела постриг принять.

— И ты сразу решилась?

— Не сразу! На другой день. Богу молилась, совета его спрашивала. А потом пошла к матушке, да и рассказала ей всё. Та сначала нахмурилась, а потом отмякла и говорит, что я должна слушать своё сердце, как оно подскажет, так и сделать. А как его не послушать, сердце-то, коли оно у меня уже наружу выскочить готово? Никогда со мной такого не бывало. Вот я и решилась. Обвенчались мы, да и приехали сюда, к отцу Анисимову, а тот как-то не по-доброму меня принял.

— А ему кержацкие корни покоя не дают, – вставил своё слово Анисим.

— Странно, – сказала Любушка, – вроде, мать Феофания говорила, что он единоверие принял.

— Принять-то принял, да больше для виду, чтоб гонений не было, чтоб работать не мешали, а в душе-то всё старыми устоями живёт. Это ещё от деда идёт, тот суровый мужик был. Всех нас в строгости держал! А теперь и тятенька так же. Он и невесту мне уже приглядел, вот и злится теперь, что я против его воли пошёл.

— Пусть братца твоего на ней женит, – улыбнулась Люба, вспомнив второго парня, который рассказывал ей про краски и откровенно разглядывал её в мастерской.

— Я ему так и сказал! – улыбнулся в ответ Анисим.

— А сейчас-то вы куда? – полюбопытствовала Любаша.

— В Пермь решили податься. Губернский город, как-никак. Попытаем счастья, может, в мастерскую иконописную подрядимся работать, может, сами по себе писать будем. Вместе-то мы всё одолеем! – уверенно сказал Анисим и поглядел на свою молодку. Та согласно кивнула головой.

Любаша смотрела на счастливую пару и верила, что точно одолеют, и радовалась за них в душе.

— Непросто в большом-то городе, там и деньги большие нужны, – вступил в разговор Иван.

— А у меня иконы с собой есть, продам, коли жить не на что будет, – ответил Анисим.

— Может, покажешь? Я бы купила новую икону в свой новый дом, – сказала молчавшая доселе Маруся.

Анисим вынул аккуратно завёрнутые в холстину иконы.

— Я вот эту возьму, Богородицу, – тут же выбрала она и расплатилась с парнем.