Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 68 – Вера Мосова

Егор поморщился при этих словах. Вот ведь повезло с прислугой, язык – что помело!

— Да это госпожа Коновалова учудила вчера, – пояснил он. – Ей срочно понадобилось выковать решётку к камину, а я пока заказы не беру, хочу поскорее тут управиться. Вот она и решила приступом меня взять, – Егор усмехнулся. – Как будто в городе кузнецов больше нет! Видишь, какой на меня спрос!

Но жена в ответ лишь промолчала.

— Расскажи лучше, как вы-то там? Как дети? Старики твои как себя чувствуют? А моих ты не видала? – засыпал он её вопросами.

Маруся коротко ответила. Рассказывать подробности не хотелось – настроение не то. Не стала она ему говорить ни про пропажу Любочки, ни про нападение на Василку, ни про встречу с Саном. Уже не хотелось. А ведь когда собиралась сюда, мечтала, как долго они будут сидеть, обнявшись, и говорить, говорить. Обо всём на свете. Не сложилось.

Настасья, стараясь изо всех сил, подала чай. Она наколола сахара, поставила вазочку со смородиновым вареньицем, на большую тарелку положила баранки с маком да свежие булочки. Девка хлопотала, предлагая хозяйке то одно, то другое, но та от всего отказывалась. Точно выгонит – решила служанка. Хозяин махнул рукой, приказывая ей удалиться, чтоб не мешала разговору, и она покорно скрылась на кухне.

Но разговора так и не получилось. Та натянутость, что возникла при встрече, почему-то не исчезала. Маруся ещё раз прошлась по комнатам, внимательно всё осматривая. Вдруг в глаза ей бросилась белая атласная перчатка, лежащая на стуле. У неё таких никогда не было! Откуда она тут? Маруся взяла её в руки, рассмотрела и подняла глаза на мужа, тот сделал недоумённое лицо, будто сам впервые видит эту вещь. Маруся швырнула перчатку обратно и пошла к выходу. Она ещё надеялась, что Егор окликнет её, бросится следом, что-то объяснит, но этого не произошло. Маруся едва сдерживала слёзы, пока добиралась до Нюры. Так хотелось поделиться с сестрицей, поплакать тихонько на её плече. Но в доме царило оживление. Иван радовался, что нашёл, наконец, Любочку, та теребила его, то и дело с тревогой выспрашивая подробности произошедшего с Василием, Нюра хлопотала, делая наказы прислуге по поводу ужина, Павел Иванович играл в саду с детьми. Маруся пересилила себя, стараясь отбросить дурные мысли и всё-таки надеясь, что вот-вот раздастся звонок колокольчика и на пороге появится Егор, но так и не дождалась этого. Зато сейчас, глядя в окно вагона, она предавалась своим горьким думам.

Иван закрыл глаза, делая вид, что дремлет, а сам тем временем наблюдал за Любочкой. Ох, неспроста она печалится, неспроста так его пытает про Василку. Тюша давно заметила её интерес к чужому мужу, потому и отправила девку из дому от греха подальше, да, видать, мало проку-то от этого. Сколько парней вокруг, а ей женатого подавай! Вот и Николка по ней сохнет. Видно же, что неравнодушен он к ней. Выдать бы за него Любу-то, от греха подальше. А что? Парень он самостоятельный, за таким не пропадёшь. А что нешибко богат, так это пустяки. Богатство – дело наживное. Да и приданое можно хорошее дать, и помочь по первости. Надо будет намекнуть Тюше-то. Пусть по-своему, по-бабьи с ней поговорит, вызнает, чего да как. Может, Николай уже и готов посвататься, может, намекал Любаше-то. Долго они вчера в садике сидели, говорили о чём-то. Провожать сегодня вызвался опять же. Неспроста всё это. А с другой стороны поглядеть – Иван очень даже хорошо понимает Любашу. Помнит, как сам сох по Алёнке, когда отец не разрешал на ней жениться. Не мил тогда ему был белый свет. Первая-то любовь, она, как заноза в сердце сидит, и никакого с ней сладу. Он и сейчас, когда на кладбище бывает, непременно на Алёнкину могилку зайдёт. Тюша знает, но не противится этому. Она мудрая, понимает, что ей-то оно ничем не грозит. Всё в прошлом, но память-то не похоронишь. Мудрая она, его Тюшенька, понимающая. Вот и Луша такая же была, царствие ей небесное. Всё видела, всё понимала.