Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 46 – Вера Мосова

Тут служанка испугалась не на шутку и созналась, что это был её знакомый. Он когда-то, как и она, служил в доме господина Денисьева. Вернее, он появился там недавно, вместе с его молодой женой. Та привела с собой своих слуг, а вскоре выгнала некоторых мужниных, давно служивших в этом доме, в том числе и Матрёну. Зовут его Архипом, а больше она о нём ничего не знает, кроме того, что хозяйка теперь и его выгнала, а потому он и подался в новые края, сказывал, что фортуну искать.

— Ну, и искал бы свою фортуну где-нибудь в другом месте! – выпалил блюститель порядка. – Кругом прииски золотые да платиновые – Исовской, Лайский, Невьянский, где, как не там везенья искать? На Шумихе вон мужики песок моют, слиточки находят. А он рыбой торгует в поисках удачи! Не нравится мне это. А не он ли вчера посыльным-то приходил?

— Нет-нет! Посыльный был моложе, да и не похож совсем! – поспешила заверить его Матрёна.

Анфиса горько вздохнула:

— Чуяло моё сердце, что через господина Денисьева только беды нам выпадут.

Тут же пришлось объяснять, кто таков этот господин и какое отношение он имеет к потерпевшему.

— Дед, значится? Богатый? – почесал в голове полицейский. – И завещание, я полагаю, на господина Белова Василия Прохоровича написано?

Все кивнули, начиная понимать, куда он клонит.

— А жив ли дед-то? – усомнился вдруг полицейский. – Запрос надо делать в Санкт-Петербург. Похоже, у нашей истории именно оттуда ноги-то растут. Думается мне, что это молодая жена его (или вдова, не приведи Господи!) спешит наследство к рукам прибрать. Надо полагать, что и рыбка для Василия Прохоровича предназначалась, да затея сорвалась, вместо него супруга пострадала. А так бы вся семья могла погибнуть – и ни одного наследника!

Анфиса вздрогнула при этих словах, с ужасом глядя на полицейского. Тот замолчал, явно довольный своей смекалкой.

— А от деда давно вестей не было… Пожалуй, с Рождества, – проговорила Лизавета. – Неужто с ним чего случилось?

— Боюсь, что именно так, – ответил блюститель порядка.

Любаше понравилось в доме у тётушки. Её радушно встретили и поселили в комнате для гостей, где было светло и уютно. Кровать под покрывалом цвета первой весенней зелени и такие же шторы на окне, пара венских стульев, небольшой столик под кружевной скатертью и гардероб, украшенный затейливой резьбой, – всё тут было добротным и изящным одновременно. Красивые вещи всегда нравились Любе, к ним её с детства приучила бабушка Наталья, дом которой когда-то слыл одним из лучших в заводе. Вышедшая из простой крестьянской семьи, она быстро освоилась в среде заводского начальства и всегда старалась соответствовать своему мужу. Но тётушкин дом был явно богаче, Люба это понимала. Даже у доктора Иноземцева, где ей очень нравилось, всё было гораздо проще. Особенно поразила Любашу столовая, куда ей вчера подали ужин. Девица сидела за огромным столом, накрытым белой скатертью, и чувствовала себя неловко, когда Прасковья подносила ей еду. У Иноземцевых она обычно ела в людской, вместе с другими слугами, и здесь немного робела, глядя на красивую фарфоровую посуду, к которой и прикоснуться-то было страшно.

Наутро она проснулась с ощущением, что все её тревоги остались позади. Лучи летнего солнца, пробиваясь сквозь закрытые шторы, несли с собой тепло и радость, словно напоминали Любаше, что жизнь может быть беспечной и счастливой. И ей очень хотелось верить в это. Сладко потянувшись, девица снова прикрыла глаза. Вчера, укладываясь спать, она мысленно проговорила излюбленную присказку покойной бабушки Натальи: