Книга Хозяйка дворца, страница 227 – Чжоу Мо

Инло с сожалением отвела взгляд от супа и посмотрела на императора.

— Ваше величество, вы полны сил и находитесь в расцвете, на вид вам не дашь больше тридцати пяти лет, но для женщин возраст ощущается иначе, красота уходит, а настроение портится. Обычное дело!

Хунли фыркнул:

— Инло, но ты ведь тоже постарела!

Супруга закатила глаза.

— Как бы я ни состарилась, я все равно буду на шестнадцать лет моложе вас… Ай!

— Будешь еще дразниться? – Он ущипнул ее за щеку.

— Не буду, не буду! Я уже такая старая, император, не щипайте меня, а то морщины останутся! Отпустите! Да пустите же меня!

У дверей императрица-преемница слушала доносящиеся изнутри радостные голоса и смех.

Чашка с супом вдруг стала такой тяжелой, что она едва удерживала ее двумя руками.

— Не надо обо мне докладывать, – окликнула она Ли Юя и принужденно улыбнулась. – Я лучше пойду. Проследи, чтобы император не ел слишком много этого холодного супа, а не то разболится желудок.

Главный евнух послушно кивнул и взял у нее из рук чашку супа с лотосовыми семенами. Глядя на удаляющуюся поникшую фигуру, он невольно покачал головой: «Жаль ее».

Она была величественной управительницей шести женских дворцов, но в сравнении с теплом, которое император дарил благородной супруге Лин, на долю императрицы выпадал ледяной холод.

После возвращения во дворец Чэнцянь императрица Сянь снова задержалась у зеркала. Маска пристойности и добродетельности вдруг слетела с нее, она яростно смела на пол все румяна и притирки со столика и прорычала:

— Они смеются надо мной! Все они надо мной смеются!

— Госпожа! – остановила ее подоспевшая Чжэньэр. – Все женщины стареют, и благородную супругу Лин тоже ждет эта участь!

— Ее? Но она все равно останется младше меня на десять лет. Младше меня, старухи!

Чжэньэр не знала, что ответить, но в разговор вдруг вклинился спокойный мужской голос:

— Вдовствующая императрица тоже стара.

Женщины обернулись на звук и увидели, как неизвестно когда вошедший в комнату Юань Чуньван затворил двери.

— Вдовствующей императрице скоро семьдесят, но ее это не заботит. Почему же?

Разговор становился опасным. Чжэньэр изменилась в лице и собиралась уже остановить его, но услышала тихий голос императрицы:

— Хочешь сказать, из-за того, что она опирается на сына, а не на мужа?

— Вы очень мудры, госпожа, – улыбнулся Чуньван. – Разница между двумя этими положениями… вам ведь ясна, госпожа?

Императрица долго смотрела на него, а потом вдруг сказала:

— Ступай в Департамент благоразумия и получи сорок палок.

Что бы она ни решила, но слуга с дурной репутацией, склоняющий госпожу к подобным непочтительным мыслям, заслуживал наказания.

— Слушаюсь. – Евнух даже не пытался оправдываться и с достоинством принял наказание.

Чжэньэр, которая всегда питала к нему глубокие чувства, не могла смотреть на его страдания и уже собиралась просить о снисхождении, но под яростным взглядом своей госпожи не смогла выдавить ни слова.

— Чжэньэр, если о его речах кому-то станет известно, это меня погубит. Если бы не ты, я велела бы забить его до смерти, – серьезно произнесла императрица. – Не пытайся меня разжалобить, а лучше вообще забудь об этом!

Она запретила окружающим разговоры на эту тему, но сама, ворочаясь ночами без сна, никак не могла выкинуть слова Чуньвана из головы.