Книга Хозяйка дворца, страница 226 – Чжоу Мо

— Прочь!

Двери распахнулись, и оттуда вылетел не помнящий себя от страха лекарь Чжан Юаньпань.

Чуньван немного постоял у дверей, прежде чем войти. В комнате он обнаружил растрепанную императрицу с зеркалом в руках, вопрошающую свое отражение:

— Как он меня сейчас назвал?

Чжэньэр смотрела на нее с беспокойством.

— Госпожа…

— Пожилая женщина, – процедила сквозь зубы императрица Сянь. – Он назвал меня пожилой женщиной!

— Госпожа! – поспешила вмешаться Чжэньэр. – Чжан Юаньпань не это имел в виду…

— Как он там заявил? «Согласно „Трактату Желтого императора о внутреннем“^[80], женский цикл начинается, когда девушке исполняется дважды по семь лет, и прекращается, когда женщине становится семь раз по семь лет. Вам, госпожа, уже сорок восемь, возраст подходит, так что эти кровотечения – так называемые кровотечения пожилой женщины», ха! – Императрица медленно повернулась и посмотрела на Чжэньэр покрасневшими глазами. – Я пожилая женщина, так?

Служанка боялась ответить, она жалела хозяйку и растерялась, не зная, как утешить госпожу, но тут как раз подоспел Юань Чуньван, взялся за гребень и сказал мягко:

— Госпожа, у вас волосы пришли в беспорядок, дайте-ка я их причешу.

Движения его были столь же плавными и ласковыми, как слова.

От прикосновений гребня императрица постепенно успокоилась.

Чжэньэр вынесла поднос со множеством шпилек и заколок, евнух выбрал шпильку с драгоценной подвеской и воткнул ее в узел волос.

— Взгляните на себя: вы императрица, заслужившая величайшее почтение императора.

Императрица Сянь долго смотрела на себя в зеркало, а потом торопливо приказала:

— Чжэньэр, помоги мне переодеться, я собираюсь в павильон Янсинь.

Чтобы заслужить «величайшее почтение императора», императрица-преемница трудилась, не жалея сил: она замечала все, на что обращал внимание Хунли, и все, что он проглядел, содержала гарем в образцовом порядке, лично контролировала количество средств на еду и одежду для каждого дворца.

Даже питавшая к ней искреннюю ненависть вдовствующая императрица не смогла вынудить ее прилюдно совершить ошибку.

В ее посмертном имени^[81] непременно должны были оказаться слова «достоинство» или «добродетель».

Но сейчас ей не нужно было никаких «достоинств» и «добродетелей», все, чего она хотела, – это объятий и утешения мужа.

Вереница людей направилась в павильон Янсинь, императрица-преемница лично несла охлажденный суп с семенами лотоса. Дежурящий у дверей евнух уже собирался объявить о ее приходе, когда изнутри вдруг послышался вздох его величества:

— Кажется… императрица заметно постарела в последнее время.

Жизнь Сына Неба Айсингеро Хунли протекала благополучно и не слишком отличалась от той, что он вел десять с лишним лет назад, – не потому, что в ней не было трудностей и проблем, а потому, что, какие бы заботы его ни снедали, ему всегда было с кем ими поделиться.

— В последние два года она ведет себя все причудливей, – со вздохом говорил он. – Когда мы разговариваем чуть дольше обычного, она принимается искать поводы для ссоры. Но если я тороплюсь уйти, она еще больше выходит из себя. Такое чувство, что ее подменили.

Ледяной суп с семенами лотоса вообще-то приготовили в Императорской чайной для самого государя, но Вэй Инло так приглянулось это кушанье, что она забрала его себе. Чтобы у нее не разболелся желудок, император приказал слугам разогреть кушанье, и теперь от него поднимался пар.