Книга Хозяйка дворца, страница 123 – Чжоу Мо

Императрица оттолкнула ложку.

— Когда был издан указ?

— Так сегодня.

— Скорее, помоги мне собрать вещи, надо будет попросить великого князя Хэ передать их батюшке.

Чжэньэр сначала хотела сама все собрать, но Сянь ни в какую не соглашалась. С трудом поднявшись, она помогла служанке упаковать вещи.

— В Ниндоте очень холодно. – Госпожа засунула в сверток очередную теплую вещь. – Нужно побольше одежды… Лекарство?

— Здесь. – Служанка передала ей бутылочку с лекарством от ран.

Сянь сунула в поклажу и бутылочку, приговаривая:

— Ему поранили ногу, а по пути не будет хороших врачей, да и времени на исцеление нет. Надеюсь только, что это лекарство облегчит боль…

Тяжело родителям собирать детей в дальний путь, но и детям нелегко провожать родителей. Ниндоту от Пекина отделял десяток тысяч ли, отец и дочь могли больше никогда не встретиться.

В дорожный узел было не вместить дочерние чувства: императрица то складывала вещи внутрь, то доставала их, и, когда сверток был готов, рядом громоздилось множество вещей, которые в него не вошли.

— Ступай. Передай этот сверток великому князю Хэ.

Чжэньэр обхватила узел, кивнула и, уходя, спросила ее:

— Вы хотите что-нибудь сказать отцу? Попросить великого князя что-то ему передать?

Императрица горько усмехнулась и нащупала через ткань лежащие внутри наколенники.

— Передай… Мне очень жаль, что я не могу проводить его лично как почтительная дочь. Пусть он хорошенько заботится о себе.

Служанка кивнула и вышла.

Императрица-преемница взяла лекарственный отвар и начала его пить с ложки.

«Есть ли в Ниндоте горячие отвары? – тут же закрутились в голове мысли. – Хватит ли одежды? В Ниндоте холодно, так холодно…»

Скрипнула дверь.

Императрица обернулась и спросила со слабой улыбкой:

— Как все прошло?

— Госпожа… – Чжэньэр запнулась, вид у нее был странный.

Улыбка понемногу сползала с лица госпожи Сянь, ледяные пальцы крепко сжали чашку с лекарством.

— Говори! Что случилось?

— Госпожа… – Служанка долго не могла подобрать слов и наконец всхлипнула: – Старый господин… покончил с собой.

В камеру не проникал дневной свет, неровный свет факелов в руках тюремщиков освещал распростертое на земле тело.

Хунчжоу с голубым свертком в руках мрачно смотрел на труп.

Картина была чудовищная: из носа, рта, ушей и глаз лилась кровь, одной рукой погибший яростно вцепился в собственное горло, словно хотел что-то из него вырвать.

Он отравился?

— Откуда в тюрьме яд? – Князь Хэ стиснул зубы. – Это не самоубийство!

Если не поверил он, разумеется, не поверила и родная дочь Наэрбу.

После ее двухдневной голодовки Хунли наконец прибыл в павильон Чэнцянь.

— Ваше величество… – Императрица-преемница лежала в постели. Ее волосы разметало по простыням, на ней было одно только белое облачение, черные глаза внимательно смотрели на Хунли. – Вы все-таки пришли.

— Мои распоряжения запоздали.

Сянь ничего не ответила и продолжала пристально смотреть на него.

— Я уже отдал приказ, чтобы похоронами Наэрбу занялись мои люди, – сказал Хунли. – Если ты хочешь организовать все сама, я не буду против.

После всех этих слов императорская супруга по-прежнему хранила молчание и не спускала с него глаз, отчего Хунли стало не по себе. Когда он развернулся, чтобы уйти, Сянь задала один вопрос: