Книга Хозяйка дворца, страница 121 – Чжоу Мо

В итоге отцу пришлось отвечать жестокостью на жестокость и множить смерти.

— Хочешь стать таким же, как он? – надавила мать. – А потом кончить, как он, всеми покинутый?

— Неужели убить безвинного и прикрыть грешки этих продажных чиновников пойдет на пользу Великой Цин? – насмешливо спросил император. – Боюсь, в следующий раз они зайдут еще дальше и изъедят всю империю до дыр, словно черви.

Вдовствующая императрица умышленно перевела тему на личность чиновника, который должен был стать жертвой, искупающей грехи ее родных.

— Я уже говорила: он не безвинен, он бесталанен! – со значением произнесла она. – Люди верят лишь в то, что могут увидеть, услышать и понять! Они уверены, что он взяточник, ты казнишь его для них, что может быть проще?

Хунли сказал с болью в голосе:

— Матушка, у императрицы больше нет никого из родных, кроме него!

— Будь он посторонним, его жизнь еще можно было бы пощадить, но так как он ближайший родственник императрицы, без казни не обойтись: так люди Поднебесной уверятся, что в Великой Цин перед законом все равны и что император беспристрастен в своих решениях!

Кулаки Хунли сжались и снова разжались, после чего он резко поднялся.

— Я обдумаю твои слова.

Он не желал ссориться с матерью, но и слушать эти спокойные рассуждения ему не хотелось, оставалось только удалиться.

— Ваше величество! – крикнула мать ему вслед. – На границах сейчас то и дело происходят военные стычки, по всей стране одно стихийное бедствие сменяет другое. Если казнить Наэрбу, то все скажут, что вы действовали смело и решительно. Если же наказать множество виновных на разных уровнях, то чиновники и сородичи будут винить вас в жестокости, а простой народ усомнится в правлении Цин. Что ты выберешь?

Хунли помедлил и двинулся дальше.

Его уговаривала не только мать.

Докладные записки, где подробно описывалась вина чиновника, сыпались в павильон Янсинь, словно снег.

Появилось даже коллективное письмо – длинный свиток, густо усеянный именами.

— Это прошение от жителей восточного Чжэцзяна о казни зачинщика их бед, Наэрбу. – Император устало откинулся на спинку кресла и, потерев виски, спросил: – Хайланча, что бы ты сделал на моем месте?

Стражник долго мялся, пока император, потеряв терпение, не бросил хмуро:

— Говори же!

— Если бы я должен был разбираться с этим делом… – Хайланча помолчал и решительно произнес: – Я бы казнил Наэрбу.

Хунли думал, что хотя бы от него услышит другой ответ. Император открыл глаза и с изумлением уставился на Хайланчу.

— Почему?

Стражник смотрел на него с обычной преданностью и прямотой.

— Ваше величество, казнив одного, можно успокоить народный гнев. Казнив многих – только вызвать смуту. С настоящими виновниками можно потом свести счеты по одному. Но сейчас… без казни не обойтись!

Правитель погрузился в молчание. Отпустил стражника и обернулся к Ли Юю с вопросом:

— Посмотри снаружи. Императрица… все еще там?

Евнух вышел осмотреться и, вернувшись, осторожно доложил:

— Ваше величество, госпожа императрица все еще стоит на коленях… Она простояла там весь день.

Императрица Сянь чувствовала себя беспомощной.

В ее руках была власть над жизнью и смертью обитательниц гарема, но она была не в силах спасти жизнь собственного отца. Ей казалось, что превыше ее только власть самого императора, но в нужный момент она не могла ничего сделать, кроме как встать на колени.