Книга Влюбленный астроном, страница 37 – Антуан Лорен

Их глаза встретились.

— Ты хороший человек, Гийом, – сказала она, опуская руку на плечо астроному.

— Туссен тоже был хорошим человеком, – ответил Гийом.

— Да, это правда, – сказала она и отвернулась, чтобы скрыть набежавшие слезы. – Однажды вы с ним снова встретитесь. В раю. Вместе с птицами додо.

— Он рассказал тебе про птиц додо?

Она кивнула и разрыдалась.

Гийом обнял ее.

От товарищей Туссена он знал, что его друг поранился серпом на плантации сахарного тростника. Рана воспалилась, затем у Туссена началась лихорадка. На восьмой день силы покинули его, и он скончался.

На вершину креста села голубая бабочка с блестящей, словно металлической полосой по краям крыльев. Сложив их, она замерла, как будто прислушивалась к их разговору.

— Как тебя зовут? – спросил Гийом, выпуская женщину из объятий. Они сразу перешли на ты, и это вышло так естественно, что ни один из них не задумался о том, дозволяют ли это приличия.

— Эме, – ответила она и утерла глаза.

— А дети у вас есть?

— Двое. Благослови мои цветы, – попросила она и протянула ему антуриумы.

— Но я не священник, – попробовал отказаться Гийом.

— Ты почти священник, – не согласилась она. – Туссен называл тебя «пастырем звезд».

Гийом немного помолчал, а затем поднял руку и перекрестил удивительные, словно восковые красные цветы с длинным белым пестиком в центре:

— Во имя Отца и Сына и Святого Духа благословляю эти цветы как символ чистого сердца человека, отныне пребывающего в Царствии Божием. Аминь!

Эме положила цветы на могилу. Они с Гийомом надолго замерли в молчании. Голубая бабочка так и сидела, сложив крылья, и ни разу не шелохнулась.

— Зачем ты приехал на остров? – спросила Эме.

— Я упустил первое прохождение Венеры перед диском Солнца и останусь здесь на восемь лет, чтобы дождаться следующего. Займусь составлением карты твоего острова, а также островов Бурбон^[3] и Мадагаскар. Буду продолжать астрономические наблюдения, изучать направление ветров и течений. Если через восемь лет обстановка в Пондишери не улучшится, может быть, отправлюсь в Манилу. Думаю, это тоже подходящее место.

— Ты собираешься провести восемь лет на островах Индийских морей, – сказала Эме. – Это долго.

— Да, это долго, – кивнул Гийом.

— С другой стороны, восемь лет – это не так уж много. Я вот проживу здесь всю жизнь. Ты так дорожишь своей звездой, этой Венерой, – улыбнулась она.

— Сам не знаю, почему она так меня притягивает, – признался он.

— А на что ты будешь жить эти восемь лет?

— У меня есть немного своих денег. И потом, мне поможет мой покровитель, герцог де Лаврильер. Я привык довольствоваться малым.

— А жены у тебя нет?

— Есть, – тихо ответил Гийом. – Она меня ждет. Так мне сказал хранитель птиц додо.

— Мне пора, – улыбнулась Эме.

— А где ты живешь? Я хотел бы тебя навестить.

— Я живу в доме под красной крышей, за большим зеленым деревом, – ответила Эме и махнула рукой в конец кладбища. – Туссен говорил, что в твою трубу можно увидеть Луну так близко, как будто по ней идешь.

— Если хочешь, приходи вечером, я тебе покажу.

— Мне нельзя. Меня не пустят. Туссен имел право заходить во владения губернатора, а я нет.

Астроном чуть помолчал и сказал:

— Тогда я сам как-нибудь приду к вам с телескопом. И мы вместе с тобой и твоими детьми отправимся гулять на Луну.