Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 123 – Кристи Вудсон Харви

— Это могло бы выручить нас на несколько месяцев, – кивнул Джек, – может, на год. Но тогда этот прекрасный дом изменится навсегда. Особняк будет разобран и распродан по частям. Ты же этого не хочешь?

— Джек, это мой родной дом, – произнесла Корнелия, охваченная неизбывной печалью. Это был конец: в крышку гроба вбивали последний гвоздь, оазис ее детства больше ей не принадлежал. Но ничего этого она не сказала, равно как продолжала игнорировать истинное положение вещей, которое не замечать было уже невозможно: ткани обветшали, шторы выцвели, ковры вытерлись, кожа рассыхалась и трескалась. Буквально все требовалось подновить и освежить. А подновить и освежить 250 комнат – работа колоссальная, неподъемная. При их нынешних финансовых обстоятельствах о ремонте и инновациях не могло быть и речи. Корнелии казалось, что она скукоживается под непосильным грузом возложенной на нее ответственности.

— Конни, Билтмор всегда будет твоим домом. И я все сделаю для того, чтобы он еще долго, очень долго оставался твоим.

Корнелия вспомнила, как они всей семьей обедали за маленьким столом перед камином в банкетном зале, а над ними возвышалась наряженная елка. Вспомнила, как в детстве смеялась вместе с родителями, хохотала радостно и беззаботно, когда они ловили рыбу в пруду или в реке. Билтмор был их домом, ее домом. Разве могла она отказаться от него? У нее сердце разрывалось, едва она представляла, как по ее святилищу разгуливают незнакомые люди. Она прямо-таки чувствовала, как ее отец, образ которого она отчаянно пыталась удержать в памяти, переворачивается в своей могиле.

— Должен быть другой выход, – покачала головой Корнелия, чувствуя, как серьги-подвески ударяются о шею.

Джек ласково взял ее за руку, и слезы, с которыми она боролась, выступили на глазах. Она не желает таких нововведений.

— Джек, Билтмор – место для влиятельных особ, для аристократии, для семьи, для друзей. Он не предназначен зевакам на потеху. Нельзя допустить, чтобы всякий, у кого есть деньги, являлся сюда и расхаживал как у себя дома, глазея на все с открытым ртом. Вторгался в нашу личную жизнь.

Билтмор был уже не тот, что в пору ее юности. И жили они теперь в холостяцком крыле – тоже не идеал. Но чтобы пускать в особняк всех кого ни попадя… Такое ей в голову не могло прийти, даже в те минуты, когда казалось, что этот огромный дом вот-вот ее раздавит.

— Конни, – произнес Джек, словно читая ее мысли, – Билтмор для тебя уже изменился. Мы теперь открываем только самые большие комнаты, когда устраиваем приемы. И нам уже пришлось уволить многих слуг и урезать жалование тем, кто остался. Это лишь еще одна маленькая жертва.

Корнелия уронила голову в ладони.

— Джек, может, для тебя это и есть всего лишь еще одна маленькая жертва. Однако Билтмор – воплощение мечты моего отца. И мы ее губим.

Да, это действительно был конец. Корнелия в том не сомневалась. Билтмор ускользал от нее, вокруг громоздились обломки воспоминаний.

— Ситуация изменится, – увещевающим тоном промолвил Джек. – Так всегда бывает. А пока мы должны попытаться спасти мечту твоего отца. Ну как ты этого не понимаешь?

Корнелия посмотрела на тетрадь, лежавшую у нее на коленях, сделала глубокий вдох. К ней возвращалось самообладание, биение сердца выравнивалось. Джек, конечно, был прав, как обычно. Билтмор для посетителей они откроют лишь на время, пока не минует экономический кризис. Долго это тянуться не может. Скоро все закончится. Она выдюжит. Другого выхода просто нет.