Книга Всё, во что мы верим, страница 23 – Екатерина Блынская

— Да… – с горьким вздохом ответил Олег. – Но я не мамкин сын!

— Я не сомневаюсь, что папкин…

— Отца у меня нет. Он нас бросил, – как бы невзначай ответил Олег.

Вершина вздохнул еще задумчивее.

Май в этом году был совершенно лучезарным, и тем страшнее складывались обстоятельства. Вершина связался с начальством и объяснил ситуацию в обход Никиты, которому было, наверное, выгодно держать Олега здесь. Вершина и Никите не забыл позвонить. И тут всплыла история с девушкой. Потому что Никита не мог сдержать своих эмоций.

— Цуканов… Вы там совсем чокнулись в вашем министерстве? У нас тут собралась целая Курская дуга, а ты сына под это все отправил.

— Ничего там не собралось. Прорыв будет под Белгородом. Да и то вряд ли.

Вершина взбеленился.

— Но ты же знаешь, что хохлы могут взять их вместе или по одному, и что будет?

— Мне проще будет их забрать оттуда, если что-то случится…

Вершина улыбнулся.

— А ты не успеешь их забрать.

— Да не гони ты уже, Николай, это тебя плющит.

И Никита бросил телефон – и задумался над кипой документов.

Именно тогда Вершина решил поехать в Суджу и рассказать Олегу кое-что еще.

Анжела не уставала выносить Никите мозг на почве ревности, и, пользуясь хорошей погодой, он даже ложился спать на балконе, постелив там солдатское одеяло и кинув под голову тактический рюкзак.

Он убедился в правоте Вершины только в июне, пнув «зуб Суровикина» ногой на другой стороне речки…

Закордонную тьму было уже видно вооруженным глазом. И Никита понимал, что тоже видит это все даже через расстояние. Но в самом начале июля командировка забросила его на Херсонское направление.

В летние дни, когда светоч солнца заходил за реку, оставляя на воде осколки прошлого сияния, мгновенно меняя цвет неба, особенно тоскливо становилось Нике.

Она хотела уже осенью уехать на ЛБС. Неважно, в каком направлении.

Тут ей было муторно.

Тоскливо. Но лишь пока не приехал Вершина. Ника начала даже ждать его. Сначала очень неохотно, со скрипом. Будто она не разрешала себе заглянуть за тот край, где начиналось самое малое счастье, покой, мир.

Не было мира у нее в прогнозах.

И вот Вершина теперь недалеко, вот уже они вместе ездят за продуктами и возят погранцам горячую еду.

Олег тоже был вполне доволен тем, что служил теперь недалеко от матери. А еще более доволен, что с ним рядом находилась медсестра Надя. Его ровесница, но с очень каленым характером, напоминавшим Олегу мамин.

Надя никому не позволяла за собой ухаживать, но любить ее было за что.

Надя была хороша: щечки с ямочками, черные глаза, модные татуированные бровки. Волосы ее, рыжевато-каштановые, всегда были заплетены в толстую косу, также Надя имела острый ум и наблюдательность.

Олег с его прохладным четким характером и привычкой все доводить до конца и быть лучшим тоже тянул к себе горячую Надю.

Выше Нади он был на целую голову, поэтому всегда любил, зайдя утром в медпункт, поцеловать ее в макушку, аккуратно разобранную на пробор.

После войны они решили пожениться, и Олег, когда приезжала мать, даже познакомил ее с Надей.

— И вы тоже женитесь? – простодушно спросила Надя, кивнув на Вершину, таскающего ящики с замороженными пельменями.

Ника закусила губу и покраснела. Впервые ей стало стыдно за свой возраст и за то, что есть еще вопросы, вызывающие в ней бурю эмоций.