Книга Всё, во что мы верим, страница 20 – Екатерина Блынская

— Ты меня не позовешь сегодня? Тебе не страшно спать одной на краю?

— Так там Носов недалеко. И Жанка с Гариком.

— Одни бухарики.

— Еще через три двора хорошие ребята… Правда, они куда-то собираются.

И Ника вспомнила новенькие грузовички, несколько раз встречающиеся на выезде из поселка.

— А ты видел, такие красивые, «Ивеко»? Чьи они?

— Я видел, они что-то грузят у главы.

— И сюда, на ее дачу приезжали…

— Что-то вывозит?

— Зачем? Продала дом?

Вершина посмотрел на Нику, протянул руку к ее холодной руке, лежащей на руле.

— Ты хоть полчаса можешь не думать об этом всем? Просто не думать…

Ника и хотела бы не думать, но не могла. Она сжала пальцы Вершины.

— Отсюда тебя заберут?

— Да… Сейчас уже пора. А то отцы-командиры ругаются…

— Ты сам уже командир – и все чеченов боишься?

Вершина кивнул головой.

— Да нет… Ты просто что-то взбередила меня опять.

Ника поцеловала Вершину в щеку. Он достал из кармана «макарова».

— Забери свою игрушку.

Ника грустно улыбнулась.

— Я не понимаю, что за страсть воровать у женщины оружие… Главное, зачем? У меня, между прочим, три ствола. И все без разрешений.

Вершина тоже улыбнулся в бороду.

— Ты так потешно это говоришь, хотя уже взрослая и вроде умная…

— Иди, Николя. Не бередись. Как будет, так и будет. Останемся живы… все разрулится само собой.

Вершина ушел в темноту, и Ника поехала домой. Дубы за переездом наклонились шатрами, и в покинутых лесных опорниках было сейчас тихо.

Ника смотрела сквозь пальцы на то, что мирные люди продолжают вести себя так, будто ничего не происходит.

Она-то как раз понимала, что это, скорее всего, защита от зла, окружающего их плотной стеной. От всего гораздо более худшего, что могло быть.

В доме она уже не спала без заряженного оружия.

Около леса плохо ловил интернет, поэтому приходилось ходить на горку, где распластался густой малинник, поедать ягоды и отправлять отчеты о проделанной работе.

Никита скинул информацию о «фальсификационных сооружениях» и просьбу найти Бударина и деда, который уплыл в сторону райцентра. Ника ездила, искала, наводила справки.

На самом деле работы было много. Вершину оставили в Апасово, он переоделся в мирного и вернулся в библиотеку. Это было плохим знаком.

Ника часто выезжала в район, каталась по всем спорным местам, опрашивала о системах оповещения, где и у кого работает радио.

Своих односельчан и хуторских она просила запастись бензином – у кого есть генераторы, батарейками – у кого есть приемники, и слушать внимательно.

Участились прилеты дронов.

Один Ника сбила из ружья с грецкого ореха, сидела там специально, долго.

Дрон упал и взорвался, повредив ноги соседской козе. Приехал из полиции Артем.

Ника постаралась договориться с ним, чтобы он не отбирал незарегистрированное ружье.

— Вообще-то страшновато тут без оружия, – сказала Ника. – Его не изымать должны, а раздавать.

Артем засмеялся от души.

— Ну, крестная, тут же у нас нет теробороны… Да и опасно народу выдавать оружие, они ж будут стрелять! Покрошат же всех.

Ника про себя знала это хорошо. Только местная привычка к долготерпению спасает всех негодяев, которые тут и живые сраму не имут.

— Под рубищем увидишь грех любой… А бархат мантий покрывает все, – любила повторять Ника, когда снова и снова ей устраивали выволочку за чрезмерное участие в жизни окружающих.