Книга Всё, во что мы верим, страница 26 – Екатерина Блынская

— Ну… Дроны начнут летать.

— А… – махнула рукой Бабенко. – Що людям, то и нам!

Вершина горько вздыхал и интеллигентно поругивался.

— Ты понимаешь вообще, что происходит тут у нас? – спросил он Нику.

— Ну да… А вообще-то у них своя разведка есть. Пусть она передает.

— Ты же знаешь, как запутаны эти провода.

— Именно… Знаю. Как будто это никому не надо. Вообще, мне кажется, это внутренняя месть и разборки между чинами, а ты убеди меня в обратном.

— Паны дерутся, у холопов чубы трещат.

Почти никто не уехал ни с хутора, ни с Апасово, ни с Надеждино.

* * *

Вечером следующего дня Ника навестила бабушку Катеринки в соседнем селе.

Там уже было очень шумно. Совсем поблизости работали наши «Акации» в сторону Суджи.

— Грюкают та грюкают… Нельзя – не можно!

— Вас есть кому забрать? – спросила Ника.

— Ай, на шо мени забирать?

— От хохлов!

— Да шо вони мене сделают!

С грустью Ника поняла, что бабки останутся, сохраняя курей и поросят, не сдвинутся с места. Чтоб их потом взяли живым щитом, чтоб за ними потом прорывались волонтеры под дронами и минометами, рискуя жизнями.

Уходить… Значит, бросать дом и двор. И все, что нажито.

Ника не собиралась уходить. Она в любом случае оставалась. Вершина позвонил и сказал, что на машину Левиной дрон сбросил гранату.

Машина сгорела, глава не пострадала, к счастью.

Ника чуть напряглась. Поехала на велосипеде по деревне. С удивлением обнаружила, что соседи уехали.

Машин их не было во дворах, но дворы были заперты на палку.

Вышел пьяный Носов.

— А шо вси тикают? – спросил он Нику.

— Хохлы идут.

— Да и… Хохлы… Якый флаг-то доставать? Жовто-блакитный?

— Пока можно никакой. Если наемники зайдут… То им все равно, какой флаг. У них свои есть.

Ника встретила двух бабок на Набережной и одного деда. Бабки, сестры, одна инвалидка, сидели и грелись на солнце.

— Вас есть кому забрать?

— А мы не поидемо.

Ника поехала дальше, к интернату.

Забежала к Кошкодёровой.

Бабуля молилась, сидя перед большой иконой Бориса и Глеба. И правда, сегодня, шестого августа, был праздник первых святых.

— Бабушка, ты едешь?

— Куды?

— Спасаться! Хохлы идут.

— Да ну! Виткилля тут хохлы?

Ника спросила про Ёшу:

— А этот дурилка Ёшка где?

— А вин вчера поехал.

Нике стало даже не по себе.

— Что сказал?

— Да выглянул из фиртки, я спросила: ждешь кого? Говорит… жду. Я спрашиваю: в город? Ага. По работе? И по работе! И уехал. Машина за ним приехала.

— А вас почему не взял?

— Так Анька сказала мне, что это панику разводят.

Я и сижу! Ей-то из Москвы видней!

— Анька вас должна забрать!

— Вона робит!

Ника возмутилась, что Анька говорит ерунду, а бабка верит.

Манюшкина родня тоже не двигалась с места.

Ника сразу же набрала Никите. Он был недоступен.

Она доехала до интерната. Там все было спокойно.

— Люди выезжают… А вы что же?

— Нам глава сказала сидеть и работать, – вздохнул охранник.

— Как это? Все уже побежали.

— Ну… У нас тут так просто не выехать, лежачих вона сколько!

Ника помчалась в Апасово.

Рубакин и Голый опять щирились. Сама мысль куда-то ехать была для них смешна.

Ника почувствовала себя дурочкой, создающей ненужную суету.

Вершина тоже был спокоен, он, повязавши голову драной рубахой, очищал ход в библиотеке.

Ника согрела чайник, сходила в магазин за баранками. И в магазине было спокойно. Тучная продавщица с олимпийским спокойствием щупала булки…