Книга Ради любви и чести, страница 41 – Джоди Хедланд

сказал он напряженным голосом. — Мы почти закончили.

Леди Элейн просто сложила руки перед собой и выжидающе

посмотрела на Беннета. На ней было надето свежее дневное платье, волосы

безукоризненно уложены, и она сияла утренней красотой. Она перевела

взгляд с моих губ на губы Беннета, и мне пришлось сдержаться, чтобы не

прикоснуться ко рту, распухшему от поцелуя.

Леди Элейн удалось выдавить улыбку, но она была натянутой и

неуверенной:

— Я вижу, вы показывали ей кое-что особенное. То, что вы показывали

и мне тоже в этом же месте.

На лице Беннета промелькнуло чувство вины, и он уставился в пол. По

моему позвоночнику прошла молния, заставляя выпрямиться. Неужели

Беннет здесь поцеловал леди Элейн? Возможно, он специально приводил

сюда целоваться всех своих го́стий.

— Пожалуйста, простите, что побеспокоила вас, — сказала леди Элейн. –

Я пойду, чтобы вы могли закончить. — Она бросила на меня взгляд, который

выражал жалость, и выскользнула за дверь.

Моя горничная стояла и невинно моргала, явно не понимая, что

произошло между мной и Беннетом. И, слава Богу.

— Может быть, нам пора, миледи?

— Сейчас, — ответила я, скрестив руки на груди и повернувшись к

Беннету. Я не уйду, пока не получу объяснений.

— Простите меня, Сабина. — Беннет провел пальцами по темным волнам

волос, его темно-синие глаза были полны тревоги.

— Вы целовали леди Элейн здесь, в этой комнате? — Вопрос прозвучал

жестко и холодно.

Он ответил не сразу, молча изучая алтарь, как будто на нем можно

было найти подходящие слова:

— Да. Однажды я поцеловал ее здесь.

Хотя я не была удивлена его признанием, оно будто ударило меня в

грудь и лишило дыхания. Мне так хотелось верить, что Беннет отличался от

других мужчин, что он, игнорируя мою внешность, видел мой внутренний

мир, что он принял меня и даже полюбил. Но, очевидно, хорошенькая или

нет, я была просто еще одной женщиной, которую нужно было соблазнить.

На меня навалилась усталость. Мне захотелось подойти к креслу, в котором

сидела горничная, и рухнуть в него. Разочарование давило на меня. Я так

ждала слов, что его поцелуи с леди Элейн ничего не значат. Что он не

чувствовал с ней того, что чувствовал со мной. Но он выдохнул неровный и

разочарованный вздох, который нисколько не облегчил мое замешательство

и боль. Слезы жгли глаза. Я отдала свой первый поцелуй мужчине, который, раздавал их, как многие благородные люди раздают милостыню. Как я могла

быть такой глупой?

Я проглотила горечь и сморгнула слезы. Я никогда не плакала и не

собираюсь. Пришло время вспомнить, зачем я вообще приехала в Мейдстоун.

Я ждала достаточно долго, чтобы осуществить эту идею. Я старалась быть

чуткой к щекотливому финансовому положению Виндзоров. Но пора было

заканчивать визит и отправляться в обратный путь.

Я подошла к миниатюрной мозаике, выложенной воском на

деревянной панели с золотыми, разноцветными камнями и позолоченными

медными тессерами. Это была одна из тех вещей, которые мне особенно

нравились. Она был уникальна и стала бы прекрасным дополнением к моей

коллекции:

— Я куплю это за пятьдесят серебряных монет.

Не дожидаясь ответа, я пересекла комнату и подошла к терракотовому

бюсту Девы Марии. Ее безмятежное выражение лица глубоко тронуло меня, как будто она уже в юности знала, какое горе ей предстоит пережить позже, став матерью: