Книга Анчутка, страница 42 – Алексей Малых

— Но ты… — застонал от боли, чувствуя пальцы Храбра под своей кожей.

— Если бы я знал, какая часть во мне не кыпчакская, я отсёк бы её и бросил степным во́ронам на растерзание, — прервал тот, глубже и глубже проникая в разрыв на теле ведуна. — Я заберу Сороку с собой…

— Ей трудно будет жить той жизнью, что ты предложишь ей. Её место здесь, — захрипел Креслав, терпеливо снося боль и не смея сопротивляться.

— Она давно перестала быть северской, как получила своё клеймо. Довольно! — гаркнул, окатив того своей желчью, более не терпя пререканий. — Признавайся, на колодце это были твои подельники? И кто разорил заимки?

— Я не знаю тех убийц, но мне известно, что тати, укравшие пушнину, под началом Военега, — рука Храбра расслабилась, подарив Креславу облегчение, тот зажал рану и осел, судорожно глотая воздух. — Там урусы, но и кыпчаки в преизлишке. Верно они осмелились Военега облапошить, может хотели убить волчат киевских, чтоб спокойно уйти с пушниной, а с ним не делиться.

— Или… Эти стервы (падаль) хотели свалить всё на кыпчаков, — Храбр в задумчивости отирал кровь с руки о медвежью шкуру.

— Чтоб недовольство на Посемье росло, чтоб собрать войско, чтоб князь про свои заветы (обещание) забыл — Военег против мира с кыпчаками, а князья с ханами всё чаще обмениваются поминками (подарками)…

— Где они?

— Два дня отсюда к летнему восходу солнца (юго-восток), между двумя сопками. Делят украденное. Если верить моему чутью, они потом к долгому разлому двинутся, через него если пройдут, больше их и не увидите. Осторожен будь, тебя проверять будут…

— Неужели беспокоишься о мне? — молчаливое согласие одноглазого ему явно польстило.

— Ответь мне только, зачем ты нанялся к наместнику? — подозрение закралось в разум Креслава.

— Я убью хозяина перстня, — молодой степняк был погружён в свои мысли.

— Ты расскажешь Кыдану?

— Что? Расскажу, что ты обманывал его столько лет? Или то, что ты убил не того? Или то, что месть до сих пор не свершилась? — Храбр чеканил каждое слово. — Ты намеренно привёл сюда Сороку. Ты намеренно дал ей перстень! Ты намеренно свёл её с этими урусами. Зачем?

— Я должен был завершить начатое не вызывая подозрений, — он поднял глаза на Храбра и просипел крайне озадаченно, — я не понимаю только, почему Сорока не обличила Военега, в том, что он убил её отца. Почему она промолчала?

— Она боится его! — в гневе выпалил Храбр, более всего переживая за Сороку, которую оставил одну на дворе наместника. Унимая вспыльчивость нрава, он задал очередной вопрос. — Это ты травил Олега? — Храбр продолжил после согласного кивка. — Тебе кто-то помогал?

— Да, господин, — звучало крайне смиренно.

— Ты уверен, что хозяин перстня Олег?

Креслав опустил голову, что все его косы коснулись глиняного пола и отрицаясь помёл ими. Храбр присел на корточки перед ведуном. Поднятый взгляд Креслава не был испуганным, как прежде, он был наполнен тоской и сожалением.

— Не страшно что ты не знаешь. Всё равно они все сдохнут.

— Прошу, оставь это мне, — надломленно тот протянул. Отчаяние сковало ведуна. — Я сам должен это сделать — я дал клятву.

— Ты свободен от неё, наставник, — ты упустил своё время.

Выходя из землянки Храбр оглянулся назад — ведун будто изваяние, сидел без движение, казалось, что даже и не дышал, своим одноглазым взглядом устремившись куда-то в пустоту.