Книга Анчутка, страница 44 – Алексей Малых

— Северский я.

— А чего половцем прикидываешься? Али к поганым переметнулся?! — матёрый дружинник провёл двухлезвийным клинком по щеке пленного, поддел им под кадык, заставив того запрокинуть голову назад.

— В полоне был больше года, да бежать решился. Ельцкий дружинник я. Отпусти, век благодарен буду.

— Отпустить?! и что ж из плена тебя никто не выкупил? А может и выкупил, только ты возвращаться не захотел?! Предал! А сейчас половцев к нашим землям верно вёл — имею право двоих на месте порешать, — надавил под кадык, надрезав кожу. — Говори, далеко ваши вежи? — с размаху ударил пленника ногой в грудину. Тот переломился не в состоянии вздохнуть, и не успев отдышаться, откинулся навзничь от следующего в подбородок.

— Скажу всё, — наконец-то смог промычать, и поднялся на коленях.

Поднялся не сразу — из-за оглушения из стороны в сторону пару раз заваливался, а как встал на колени, то и не сразу нашёл глазами матёрого воина, который сидел перед ним на корточках, широко расставив колени в стороны — головой заводил, тяжело дыша.

— Всё скажу, всё что спросишь, — повторил и посмотрел на своего младшего, а тот головой крутит, слёзы глаза стелят, подбородок дрожит. А старшой глаза так прикрыл, вроде успокаивает— всё будет хорошо.

— Всю правду скажу. И то, что беглый — правда! К Ельцу бежали.

— Елец в другой стороне!

— В свидетели Сварога призываю — думал в северских землях скрыться.

— Разным богам мы с тобой поклоняемся! Я ведь в купеле омыт!

— С одной земли мы матушки!

— Ты северский, а я полянин! И ты, падла, удумал кривить мне! Говори, что делали здесь?

Младший головой мелко крутит, а другой взгляд от него прячет, по своему всё решил делать:

— Говорю же, бежали. Восход скоро. Думали на день в ваших землях схорониться — отдохнуть, а ночью опять в путь двинуться. За нами верно уже погоня следует.

— Погоня? — озадаченно переглянулись, да в темень непроглядную всматриваются, каждый в свою сторону, с недоверием спрашивают, — и сколько?

— Сотня, а то и больше, — на малого своего смотрит, а тот губы сжал от отчаяния.

— Брешишь, падла!

— Ври да не завирайся — за двумя беглыми урусами они столько псов в погоню спустят разве? — подхватил Ель. — Только если ты не князь! — все как один загоготали, обнажив свои блестящие зубы, единственное что было видно в густой темноте.

— Говори по-хорошему, а-то терпение моё на исходе, — зашипел Борис и ударил северского навершием ножа по плечу.

Тощий пленник пребывая в диком страхе, и до этого безмолвно сидя в оцепенении, видя муки своего старшого, резко и шумно вздохнул, обратив на себя внимание.

— А это кто? — кивнул в его сторону Борис.

Тихим шагом к нему приблизился голова разъезда. Зачем? Давно он приметил их взгляды, и понял, что северскому он очень дорог. Решил голова попробовать по другому правду выбить из несговорчивого пленного, и был прав.

— Не тронь его! — завопил старшой, когда голова того за ворот схватил. — Я всё скажу. Прошу, не трогай! — замолил.

— Говори, где их вежи? — голова наконец нашёл уязвимое место и влупил оплеху мелкому, думая этим разговорить. Мелкий, не удержавшись от, казалось бы, лёгкого удара, с тонким визгом упал на бок.

Сторожевой разъезд переглянулся, с удивлением рассматривая тугие косы, как те высыпались из под шапочки с заострённым концом, которая от удара отлетела в сторону.