Книга Асины журавли, страница 40 – Елена Чумакова

Мария распахнула дверь вагона, подняла подножку, крикнула в темноту:

— Давайте сюда ходячих. Тяжелораненых несите в начало состава.

И так же, как во время выступлений, волнение исчезало, стоило начать петь, так и теперь, стоило Асе заняться ранеными, как она забыла про свои страхи и просто делала свое дело: помогала солдатам подняться в вагон, распределяла по полкам, бежала за следующими, на ходу успокаивая, подбадривая стонущих. Подгоняли окрики командиров: «Быстрей! Пошевеливайтесь, рассвет скоро».

Еще затемно эшелон тронулся в обратный путь. Мария вместе с Асей делали обход вагона, осматривали ранения, записывали имена, собирали документы. Потом занялись перевязками. Пришел военврач, муж Марии, осмотрел наиболее тяжелых, кого-то приказал готовить к операции, кому-то назначил обезболивающие уколы и ушел в следующий вагон. Мария занялась перевязками, уколами, Ася ей помогала, то и дело отвлекаясь на зов раненых: кому попить, кого повернуть, кому судно подать. И только через несколько часов, уже падая от усталости, прилегла в купе на часок. Проваливаясь в сон, подумала, что Виктора она так и не увидела, да и не могла встретить в этом месиве войны. А сейчас расстояние между ними все увеличивается. Доведется ли им встретиться хоть когда-нибудь? И даже это уже было не главным. Самым важным стало, чтобы он уцелел, чтобы вражеский снаряд не превратил его в корчащийся от боли комок плоти. Она вспомнила его гладкое красивое тело и взмолилась: «Боже, сохрани!!!»

По возвращении в Гатчину Ася не покинула санитарный эшелон, как планировала вначале, а осталась в составе бригады. И не потому, что надеялась увидеться на фронте с любимым, она уже поняла всю несбыточность этого желания. Иголку легче найти в стоге сена, чем человека в такой массе постоянно находящихся в движении людей. Ей хотелось делать то же дело, что и Виктор, Мария, все окружающие ее люди. Кому во время войны нужны концерты? А вот руки санитарки нужны. Вся ее прежняя жизнь: успех, аплодисменты, цветы, поклонники – сейчас, в масштабах глобальной войны, всеобщего патриотического подъема, казалась такой суетной, мелкой. Она часто думала, что бы сказал Виктор, если бы мог видеть, как она старается помочь раненым, как стойко переносит трудности. Ей так хотелось, чтобы он ценил не только ее женское естество, но и уважал, гордился ею.

Была и еще одна причина: лишившись баула, Ася осталась без документов и денег – не с чем и не на что возвращаться в Петербург. Теперь у нее в кармане только справка о том, что она, Севастьянова Анастасия Трофимовна, является санитаркой в эшелоне. Так она и ездила рейс за рейсом в прифронтовую зону и обратно, пока не случился ряд изменивших ее планы событий.

Началось с того, что начальство отправило Асю подписать бумагу к начальнику Варшавского вокзала в Гатчине. Им оказался тот самый железнодорожник, с которым Ася разговаривала на перроне в день отъезда. Ася его узнала. Он тоже явно старался припомнить, где видел эту женщину, спросил, собрав брови в кучку:

— Погодите-ка, сударыня, как вас звать-величать?

— Анастасия Севастьянова.

— А-а, обознался, выходит. Похожи вы на одну дамочку, которая багаж на перроне забыла.

— Мой баул? – обрадовалась Ася. – А он цел? Он у вас?