Книга Асины журавли, страница 38 – Елена Чумакова

Ася потрясенно смотрела на происходящее. Всего два дня назад толпа на Дворцовой площади с патриотическим ликованием встретила речь императора о войне до победного конца, в едином порыве пела «Боже, Царя храни», и вот такие же мужики и бабы бунтуют против отправки на фронт. Одно дело речи и митинги, и совсем другое – проводы своего родного кормильца на бойню.

Убедившись, что в этом эшелоне кирасиров нет, Ася обогнула паровоз и взобралась на следующий перрон, вдоль которого вытянулся состав из пульмановских вагонов. Там провожающих не было, шла погрузка каких-то ящиков, тюков. Ни кавалеристов, ни лошадей здесь тоже не было. Ася в растерянности остановилась возле последнего вагона. Увидев пожилого толстяка в форме железнодорожника, бросилась к нему с расспросами.

— Кирасиры? Какие кирасиры? – железнодорожник вытащил из кармана видавший виды платок и отер им взмокшие лоб и шею. – Ах, офицерский полк с лошадьми! Так час назад отправили эшелон. Опоздали, барышня.

Ошеломленная свалившимся на нее несчастьем, Ася в растерянности стояла на перроне. Куда ей теперь идти? Что делать? Рядом остановилась до верха нагруженная телега.

— Эй, чего стоишь, рот раззявив? – прикрикнул на Асю бородатый мужик, зло зыркнув на нее глазами из-под кустистых бровей. – Помогай давай. Живей поворачивайся. Держи, – и он ткнул ей в руки большую коробку.

— Да не стой столбом! В вагон, говорю, тащи.

Ася, не ожидавшая такого натиска, подхватила ношу, с трудом вскарабкалась с громоздким грузом по ступенькам последнего вагона. Хотела поставить коробку на полку, но женщина, принимающая грузы, мельком глянув на надпись и сургучную печать, властно сказала:

— Это не сюда, дальше несите, в штабной вагон. Быстрей, быстрей, не стойте в проходе!

Ася потащила коробку дальше, из вагона в вагон. Штабной оказался в самом начале состава, перегородки в нем отсутствовали, зато были бархатные диваны и шелковые шторы, видимо, раньше это был вагон-ресторан. Офицер в круглых очках и с чеховской бородкой, непохожий на военного, несмотря на форму и погоны, удовлетворенно хмыкнул, принимая коробку:

— Ну, наконец-то, прислали. Спасибо, голубушка.

Пол дрогнул под ногами, что-то лязгнуло, и этот лязг прокатился по составу от вагона к вагону. Ася увидела, как за окном проплыл семафор, станционный пакгауз. Поезд набирал ход.

— Кто такая будешь? Из какого вагона? – спросил офицер.

— Не из какого. Я случайно… Сунули в руки коробку, сказали нести… Я сойду на первой же станции.

Офицер присвистнул:

— Милая моя, это тебе не пассажирский поезд, а санитарный эшелон, он идет без остановок до театра боевых действий. Там погрузим раненых и обратно. Где-то через недельку вернешься, не раньше… Давай-ка я тебя оформлю санитаркой, на довольствие поставлю, раз уж такая оказия вышла. Документы есть? Кто такая будешь?

Тут только Ася спохватилась, что баул с вещами, документами остался на перроне.

— Это вы, милая, дали маху. Вряд ли багаж вас дождется, – посочувствовал офицер. Он посмотрел на пустой бланк, поправил очки. – Придется записать с ваших слов. Как зовут, какого звания?

— Анастасия Трофимовна Ба… Севастьянова, тысяча восемьсот восемьдесят четвертого года рождения, мещанка.

Ася интуитивно назвала девичью фамилию, не желая быть узнанной. Не до песен и не до поклонников ей сейчас.