Онлайн книга «Между строк и лжи. Книга 2»
|
Воздуха не хватало. Ей казалось, что стены этой роскошной, сверкающей золотом и хрусталем столовой неумолимо сжимаются вокруг нее, что она задыхается в этой атмосфере удушливого притворства и скрытых пороков. Ей нужно было вырваться отсюда. Немедленно. Пока она окончательно не потеряла самообладание, пока не закричала от ярости и отчаяния, пока не бросила обвинение в лицо этим самодовольным, холеным людям, которые пили шампанское и обсуждали последние сплетни, в то время как где-то там, в темных переулках их же города, вершились их грязные дела и лилась кровь. Резко, почти грубо отодвинув тяжелый стул, обитый шелком, так что он с протестующим скрипом проехался по паркету, Вивиан пробормотала что-то невнятное о «внезапном недомогании» и, не глядя на удивленные и осуждающие лица соседей по столу, почти выбежала из столовой. Она шла, почти бежала, по длинному, гулкому коридору, слабо освещенному редкими бра, ее шаги тонули в толстом ковре, а сердце колотилось так сильно, что отдавало в висках, словно кто-то бил в набат. Она искала спасения, глотка свежего воздуха, мгновения тишины. Ее взгляд, лихорадочно метавшийся по сторонам, упал на высокие стеклянные двери в конце одного из боковых холлов, за которыми угадывалась темная, манящая прохлада ночи. Тяжелая бронзовая ручка поддалась легко, словно сама судьба открывала ей путь к бегству. Секунда — и она шагнула из душного, наэлектризованного жара дома на узкий каменный балкон, в объятия холодной, влажной декабрьской ночи. Воздух был чистым, морозным, пахнущим недавним снегом, дымом далеких труб и той особенной свежестью, что бывает только после дождя. Он ударил в лицо, обжег разгоряченные щеки, заставив ее судорожно вздохнуть, пытаясь унять бешеное сердцебиение и подступающую дурноту. Она подошла к кованым чугунным перилам, холодным и мокрым от измороси, и крепко вцепилась в них пальцами в тонких перчатках, словно ища опоры в этом зыбком, враждебном мире. Внизу, под ней, раскинулась Коммонвелт-авеню — тихая, погруженная в сон, почти безлюдная в этот час. Огни газовых фонарей тускло мерцали в сыром воздухе, их дрожащие отражения плясали на мокром, блестящем асфальте, словно рассыпанные кем-то золотые монеты. Из дома, из-за плотно закрытых окон, доносились приглушенные, едва слышные звуки вальса — легкая, беззаботная, кружащаяся мелодия, которая здесь, на холодном ветру, под этим низким, свинцовым небом, казалась особенно неуместной, пронзительно фальшивой. Она смотрела на ночной город, на этот спящий, равнодушный Бостон, и пыталась собрать в кучу разбегающиеся мысли. Ложь, лицемерие, опасность… И он. Сент-Джон. Его взгляд, его молчание, его непроницаемая маска… Что скрывалось за ней? Вина? Расчет? Или что-то еще, чего она не могла понять, но что заставляло ее сердце сжиматься от необъяснимой тревоги? * * * Николас видел, как ушла Вивиан. Видел ее мертвенную бледность, ее прерывистое дыхание, ту панику, почти ужас, что плескались в ее глазах перед тем, как она резко поднялась и почти выбежала из-за стола. Он видел, как она скрылась за дверью, ведущей в боковой холл, оставив после себя шлейф недоуменных взглядов и любопытного шепота. Несколько секунд он колебался, борясь с собой. Инстинкт, привычка к самоконтролю, его собственное решение держаться от нее подальше — все это требовало остаться здесь, продолжать эту пустую светскую беседу, делать вид, что ничего не произошло. Но образ ее — одинокой, уязвимой, отчаянно пытающейся сохранить лицо посреди этого парада масок, — стоял перед глазами. Он вспомнил ее в своей библиотеке — такую же бледную, испуганную, но яростно-непокорную. Он вспомнил синяки на ее шее. Он вспомнил слова Блэквуда, полные яда и намеков. Нет, он не мог остаться здесь. |