Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 101 – Елизавета Горская

Он сделал последний глоток шампанского, но оно показалось ему безвкусным, как вода. Резко поставив бокал на поднос пробегавшего мимо лакея, он, коротко извинившись перед своим собеседником — каким-то банкиром, рассуждавшим о ненадежности новых инвестиций, — твердым, решительным шагом направился вслед за ней. Он шел неторопливо, с присущей ему сдержанной грацией, но внутри все напряглось, как сжатая пружина. Он увидел приоткрытую дверь на балкон, откуда тянуло холодом.

Он нашел ее там. Она стояла у перил, спиной к нему, маленькая, хрупкая фигурка в строгом платье цвета шалфея, резко выделяющаяся на фоне темного ночного неба. Ветер трепал несколько прядей, выбившихся из ее сложной прически. Она не обернулась на звук его шагов по каменным плитам. Она стояла неподвижно, вцепившись пальцами в холодные перила, и смотрела на огни ночного города. Он остановился в нескольких шагах позади, не решаясь нарушить эту хрупкую тишину, эту минуту ее уединения, боясь спугнуть ее или вызвать новую вспышку того холодного отчуждения, которое он видел в ее глазах совсем недавно.

Он молчал, просто глядя на ее прямую, напряженную спину, на темные волосы, собранные на затылке, на хрупкую шею, видневшуюся в вороте платья, на то, как судорожно она вздохнула, вдыхая холодный, морозный воздух. В этот момент до них снова донеслись звуки вальса из дома — легкие, беззаботные, они казались насмешкой судьбы на фоне того невысказанного напряжения, что повисло между ними на этом холодном, продуваемом ветрами балконе, под этим низким, враждебным небом.

Наконец, он не выдержал этого молчания, этой ее отстраненности, которая ранила его сильнее открытой враждебности.

— Мисс Харпер, — его голос прозвучал тише, чем он намеревался, почти неуверенно в этой звенящей тишине, — с вами все в порядке? Возможно, стоит позвать доктора?

Вивиан медленно обернулась. В слабом свете, падающем из окон дома, ее лицо казалось мертвенно-бледным, но глаза горели темным, холодным огнем. Слезы высохли, оставив лишь едва заметные влажные дорожки на щеках, но сейчас в ее взгляде не было ни слабости, ни страха — лишь ледяное презрение и та несгибаемая решимость, которую он видел в ней и раньше, но которая теперь была направлена против него.

— В порядке? — переспросила она, и в ее голосе прозвучал горький, злой смех. — Как я могу быть в порядке здесь? В этом доме? В вашем обществе, мистер Сент-Джон? В обществе людей, которые улыбаются друг другу, а за спиной плетут интриги и готовы перешагнуть через трупы ради собственной выгоды?

Ее слова ударили его, как пощечина. Он не ожидал такой прямой, такой нескрываемой враждебности. Что произошло? Что изменилось за те несколько часов, что прошли с их последней встречи?

— Я не понимаю, мисс Харпер… — начал он, стараясь сохранить самообладание, хотя внутри все похолодело от дурного предчувствия. — Что вы имеете в виду? Чем я или мои друзья заслужили такое… отношение?

— Не понимаете? — она снова усмехнулась, и эта усмешка была полна горечи и презрения. Она шагнула к нему ближе, ее серо-зеленые глаза впились в его лицо, словно пытаясь прожечь насквозь его непроницаемую маску. — Тогда позвольте спросить вас прямо, мистер Сент-Джон. Почему вы не сказали мне правду? Правду о том пожаре, что лишил меня родителей? Правду о вашем отце? О лорде Филиппе Сент-Джоне и о том, что он делал в доме моих родителей в ту ночь?!