Книга Принцессы оазиса, страница 80 – Лора Бекитт

— Старая дева?

— И, вероятно, без надежды на замужество. Но так даже лучше. Полагаю, молоденькая девица быстро подцепила бы здесь какого-нибудь офицера, и мы бы остались без прислуги. Жалованье ее устраивает. И, конечно, нам придется оплатить ей проезд.

— А как ее зовут?

— Мадемуазель де Роземильи.

— Де Роземильи?! — повторила Франсуаза и вновь рассмеялась.

На самом деле у Фернана были хорошие предчувствия. Письмо было написано хотя и на дешевой бумаге, но ровным и аккуратным почерком. В нем не было ничего замысловатого, отдающего притворством. Оно было грамотным и в то же время простым. Почему-то полковнику представлялась скромная, честная женщина, воспринимающая жизнь без прикрас и иллюзий.

— Если Жаклин согласится, я отвечу этой женщине, — сказал он жене, и та пожала плечами.

— Хорошо.

Вошла Жаклин. Светлый наряд смягчал ее жгучую красоту и подчеркивал юность.

— Вы готовы? — спросила она, и Франсуаза поднялась с места.

— Да. Кстати, папа нашел тебе горничную. Какая-то дама, вернее, старая дева. Она написала ему из Парижа.

Вспомнив «копченую рыбу», девушка сморщила нос.

— Старая дева? Если она похожа на мадемуазель Кадур…

— Что-то подсказывает мне, что она совсем не такая, — вставил Фернан.

— Видать, ее дела совсем плохи, если она готова покинуть столицу и приехать сюда, — сказала Франсуаза и обмахнулась пуховкой.

— Когда-то я сделал то же самое, — заметил полковник.

— Но ведь ты, мама, родилась здесь? — сказала Жаклин.

— Да. И никогда не мечтала о других краях.

Они вышли во двор и уселись в коляску. Особое возвышенное волнение заглушало все остальные чувства Жаклин. Она едет на бал, где будут ее подруги по пансиону и наверняка много неизвестных и привлекательных молодых людей! Девушка впервые по-настоящему ощущала себя свободной; ее душа была открыта для новой радостной жизни.

Они ехали по широкой алее, усаженной деревьями, чьи соцветия напоминали алые свечи. Вдали виднелись выжженные солнцем холмы и поля, похожие на крохотные редкие зеленые лоскутки.

Коляска остановилась перед высоким зданием, над которым был поднят французский флаг и откуда доносилась торжественная музыка. То был дворец кого-то из бывших мусульманских правителей этой страны.

Внутри было полно господ в темных сюртуках и накрахмаленных белых сорочках, военных в мундирах и дам с их легкомысленными нарядами с кружевами, воланами, оборками и тюлевыми драпировками. В этой стране вечного лета платья всегда были легкими, а шляпки напоминали клумбы.

Сам зал выглядел великолепно. Пол был выложен цветным мрамором, стены и потолочные своды покрыты росписью — верблюды, павлины, пальмы цветы. Ни одного изображения человека, кроме огромного портрета императора, висевшего в простенке между двух витражных окон.

Жаклин несказанно обрадовалась, увидев Ивонну и еще нескольких знакомых девушек. Они немедленно принялись болтать, делясь новостями.

В ожидании начала торжества Франсуаза присела на банкетку и принялась обмахиваться веером, а к Фернану подошел один из его сослуживцев.

Это был недавно прибывший в страну и назначенный в штаб молодой офицер Симон Корто. Порой высшее командование выкидывало такие фокусы, хотя Фернан крайне неодобрительно относился к воякам, не знавшим местных обычаев, не приспособленных к климату.