Книга Принцессы оазиса, страница 79 – Лора Бекитт

Идрис сидел в шатре один до самых похорон. Ему не хотелось принимать ни соболезнования, ни утешения. Молодой человек повторял про себя строки:

Вернулся он, но без жизни.

Отнял ее Всевышний.

Ибо во власти божьей

Обрекать на смерть и разлуку

Тех, кто друг к другу стремится,

Тех, кто любит друг друга.

«Смерть не менее истинна, чем жизнь» — Идрис познал это, стоя над телом своего отца. Похороны были устроены на следующий день, потому что жара делала свое дело.

Ближайшие родственники по мужской линии обмыли тело шейха и обернули его чистым полотном. Все это совершалось в полном спокойствии и сопровождалось обращениями к Аллаху. В это же время толпа плакальщиц посыпала себе головы песком, царапала лица, рвала на себе одежду, выла и вздымала руки к небу, словно призывая его в свидетели непоправимого несчастья.

Привязав тело шейха Сулеймана к верблюду, бедуины вывезли его из оазиса. Они нашли самый высокий бархан и зарыли правителя там, дабы с высоты он мог видеть шатры своих соплеменников. Могилу завалили камнями, чтобы ее не разрыли шакалы, а потом несколько раз выстрелили из ружей. На похоронах присутствовало не только все население Айн ал-Фрас, но и бедуины из Эль-Хасси со своим предводителем.

На поминках Идрис поклялся отомстить за смерть отца. Его еще не провозгласили шейхом, но он уже чувствовал себя им. Сейчас мыслями юноши владела только война, только победоносная праведная война!

Он тут же распорядился назначить награду за любого европейца, приведенного в оазис живым, равно как и за голову каждого белого мужчины. За содействие врагам любому из соплеменников грозила смерть, хотя едва ли кто-то из них пожелал бы или осмелился помогать французам.

Соплеменники сказали о шейхе Сулеймане много хороших слов. О том, что он был морально безупречен, тверд в вере, вынослив, благоразумен, честен и мудр, и оставался таким при любых трудностях и опасностях. Теперь Идрису предстояло продолжить его дело и его путь.

— Я получил только один ответ на свое объявление, — сказал Фернан Рандель.

— И от кого? — спросила Франсуаза.

Сидя за туалетным столиком, женщина расчесывала волосы. Супруги собирались на устраиваемый губернатором прием в честь одного из государственных праздников. Фернана тревожили служебные дела, и у него не было настроения посещать всякие празднества, но для Жаклин это был первый выход в свет после пансиона, а полковник не мог пренебрегать интересами своей дочери.

Франсуаза надела приличествующее возрасту и положению платье цвета темного серебра и замысловатые тяжелые украшения, тогда как для Жаклин был приготовлен бирюзовый наряд, а прическу предполагалось украсить живыми цветами.

— От какой-то дамы.

Франсуаза приподняла брови.

— Дамы?

— Она происходит из благородной, но разорившейся семьи и пребывает в бедственном положении.

Франсуаза расхохоталась.

— Невероятно! Мы, живущие на окраине мира, нанимаем в прислуги аристократов из Парижа! Подумай, разве она годится в горничные?!

— Она пишет, что умеет делать все, что нужно. А если она к тому же образованна и умна, Жаклин не будет с ней скучно. Горничная-компаньонка — разве не об этом ты мечтала?

— А сколько ей лет?

— Судя по всему, около тридцати.

Франсуаза презрительно фыркнула.