Книга Ангелина, страница 16 – Александр Козлов

В этот миг в их встречу судьба решила вмешаться сама. На улице появился Михаил, и от его жалкого вида обе женщины замерли. Он шел, пошатываясь, и что-то бормотал себе под нос, с его губ срывались невнятные и спутанные фразы.

— А вот и муженек как на помине! – снова рассмеялась красавица, стараясь разрядить обстановку.

— Уходи, – глухо произнесла Ангелина, не поднимая глаз на Надежду; ее голос звучал устало и безразлично. – Дружить-то с тобой мы никогда особо не дружили, и сейчас начинать вроде уже не время.

— Ну, знаешь ли! – обиженно хмыкнула Надежда, явно задетая этими словами. Она поднялась со скамейки, медленно и грациозно. – Сиди тут, значит, и наматывай сопли на кулак!

Вместо того чтобы уйти в сторону своей многоэтажки, она медленно зашагала навстречу Михаилу. Ее походка стала еще более выразительной, а бедра покачивались с особой провокационностью. Когда она поравнялась с пьяным мужчиной, то что-то прошептала ему на ухо, и ее губы изогнулись в едва заметной улыбке. Бросив быстрый взгляд в сторону Ангелины, она беззвучно рассмеялась, явно наслаждаясь моментом. Ее план мести сработал безупречно: Михаил, не замечая жены, которая сидела слишком далеко, чтобы он мог ее узнать в своем состоянии, послушно поплелся за кокеткой.

Вскоре оба исчезли из виду. Антошка, увлеченный игрой в песочнице, не заметил этой неприятной сцены, которая развернулась перед глазами его матери, оставшейся наедине со своим стыдом и унижением.

Слезы медленно стекали по щекам Ангелины, оставляя влажные следы на ее побледневшем лице. Сердце сжалось от боли и разочарования. Глубоко в душе поселились досада и отчаяние, заставляя ее страдать от душевных мук.

Она посмотрела на Антошку. Его беззаботное личико светилось от радости, маленькие ручки что-то усердно лепили из песка. Этот контраст между невинным счастьем сына и ее собственным отчаянием разрывал ей сердце.

С трудом сдерживая рыдания, она поднялась со скамейки и подошла к ребенку.

— Родненький, пошли домой, пора ужинать, – ее голос звучал хрипло и надломлено.

— А папу ждать не будем?

— Папа задержится на работе…

Антошка радостно улыбнулся и, отряхивая песочные крошки с ладошек, побежал к калитке.

Ангелина, стиснув зубы, чтобы не расплакаться при сыне, последовала за ним. В ее голове крутилась только одна мысль: как защитить своего ребенка от той грязи, которая окружает их жизнь? Как объяснить ему, что отец не просто «задерживается на работе»?

Она закрыла калитку и, прижимая к себе сына, побрела к дому, стараясь не показывать мальчику своих слез. Но боль в ее сердце становилась все острее с каждой минутой, а мысли о том, что ждет их дальше, только усиливали ее отчаяние.

Вечер прошел в хлопотах по хозяйству, близилась ночь, а Михаил все не возвращался. Варвара Прокопьевна, обрушив на сноху очередную порцию оскорблений и язвительных упреков, с чувством исполненного долга ушла к себе – почивать.

Эта ночь показалась Ангелине бесконечной. Она и прежде ждала, когда муж вернется домой, и укладывалась спать только после того, как стены начинал сотрясать дикий храп. Пьяный валился на постель, а ей приходилось раздевать эту почти двухметровую красоту, развалившуюся на брачном ложе. Догадываясь, откуда возвращался, глотая обиду, заставляла себя не замечать мужниных выкрутасов – все равно, мол, ничего не исправить, только неприятности накликать – побьет так, что наутро стыдно на людях будет показаться, почту разносить. Незнание правды или, скорее, нежелание знать, с кем якшается благоверный, помогало совладать с эмоциями. Даже на доносы сердобольных получательниц почты реагировала равнодушно – пока сама, дескать, не увидит, другим не поверит.