Книга Любовь Советского Союза, страница 161 – Сергей Снежкин

Туманов наблюдал за концертом, попыхивая трубкой на скамеечке у входа в мурманский «главпочтамт», который по совместительству был и «главтелеграфом» – одно из немногих зданий в Мурманске того времени, построенное из кирпича. Несмотря на кирпичную суть, «главпочтамт» был одноэтажным, длинным и очень походил на барак.

— Товарищ Туманов! – позвала его из дверей девушка-телефонистка. – Ташкент!

Туманов вскочил, выбил трубку о каблук сапога и заспешил внутрь.

Телефон стоял на прилавке деревянного барьера, за которым на трех разномастных письменных столах располагалась почта, телеграф в виде старенького аппарата «бодо» и междугородний телефон. Туманов схватил трубку и начал орать в нее, как все люди того времени, которым казалось, что громкостью голоса они могут помочь телефонному аппарату в преодолении огромных пространств.

— Але! Але! Ты слышишь меня? Але!

— Слы-шу! Слышишь? Слы-шу! – кричала Галина. – Ты где? Где ты?

— Там, где море! – кричал Туманов, соблюдая обязательную для того времени секретность.

— Какое море? – кричала Галина.

— Холодное! У нас холодно! А у вас? У нас снег идет!

— А у нас жарко! Тридцать два градуса! Тридцать два!

— Как ты? – вдруг перестал кричать Туманов.

— Я снимаюсь. В «Парне из нашего города». Режиссер тот же, что и раньше, – продолжала кричать Галина.

— Столпер, что ли? – удивился Туманов.

— А фамилию можно называть? – удивилась в свою очередь Галина.

— Он же не военный объект, – предположил Туманов. – Ну и как?

— Ничего, – прокричала Галина. – Когда ты возьмешь меня отсюда?

Туманов молчал.

— Не молчите! – строго предупредила девушка-телефонистка. – По междугородней связи нельзя молчать. Говорите.

— Але! – кричала из Ташкента Галина. – Але! Я не слышу тебя!

— Не знаю, – наконец сказал Туманов, – но я приеду к тебе! Я обязательно к тебе приеду.

— Когда? – прокричала Галина. – Скажи мне, когда!

— Скоро! – твердо ответил Туманов.

— Я прочла то, что ты написал мне… на крыле, – кричала Галина, – и я хочу, чтобы мы были вместе. Ты слышишь? Я этого хочу! Здесь писателей много… – помолчав, продолжала рассказывать Галина, – и поэтов… и драматургов много. Все с женами… все говорят, что пишут заявления добровольцами на фронт, но пока никто на фронт не уехал…

— Вы говорите зашифрованными словами! – строго сказала телефонистка, – говорите нормальными словами, иначе я прерву разговор.

— Какие слова были зашифрованными? – растерялся Туманов.

— Про крыло, – пояснила телефонистка.

— Это не шифр… – начал было объяснять Туманов, но тут же понял бесполезность своих объяснений и пообещал: – Хорошо. Простите. Я приеду к тебе. Очень скоро. Командировку закончу и сразу же приеду.

— Я тут неожиданно вспомнила фразу Роксаны из Сирано, о том, что «войну мужчины придумали себе в оправдание, чтоб не сидеть дома с постылыми женами».

— Вы говорите зашифрованными словами! – предупредил Галину узбек в полувоенном френче и тюбетейке, сидевший за столом около телефона, – по телефону можно говорить только нормальными словами.

— Где ты услышал зашифрованные слова? – вскипела Галина.

Узбек-дежурный взял со стола листочек и прочел записанное:

— Роксаны и Сирано.

— Роксана, – поправила его Галина, – это французское женское имя.

— По телефону имена должны быть русские, – настаивал вахтер.