Книга Любовь Советского Союза, страница 157 – Сергей Снежкин

— Запроси его, может, случилось чего?

Внутри защелкали тумблерами и доложили:

— Не отвечает.

Диспетчер побежал обратно.

— Не отвечает, – доложил он мокнущим генералам.

— Неудивительно, – брюзгливо отозвался один из них, судя по троичным складкам на загривке – самый значительный, – это же Костецкий! Наверняка вспомнил, что забыл в Москве папиросы… вот и полетел обратно.

— Ну и шутки у вас, Трофим Игнатьевич! – в сердцах отозвался другой генерал.

— Это не шутки, – злобно отозвался «значительный», – ей-богу, товарищу Сталину напишу! Пошли по машинам! – приказал он всем. – В машинах ждать будем! Нечего здесь попусту мокнуть!

— Валер, а как же с Тасей сорвалось? Я уж думала, все к свадьбе идет, – спросила Галина.

— А она чего, не говорила тебе? – недоверчиво спросил Костецкий.

— Нет. Она с какого-то момента в ваших взаимоотношениях перестала делиться со мной, – поведала Галина.

— Дура она, – налил себе Костецкий. – Будешь? – он протянул термос Галине.

— Нет, – отказалась Галина, – хватит. А почему она дура?

— А потому что она сразу захотела как у вас с Толиком. Чтоб сразу все! И чтоб так же красиво, и чтоб машина непременно красного цвета была… Как у Гальки, – печально рассказывал Костецкий, – ну, я подумал… да и предложил ей машину красного цвета, чтобы в обмен она меня в покое оставила.

— А она? – спросила Галина.

— Отказалась.

— От машины? – удивилась Галина.

— От того, чтоб меня в покое оставить, – мрачно уточнил Костецкий, – спасибо, война началась, я теперь все время в воздухе, на землю почти не опускаюсь… а до войны от нее проходу не было… уж как я замучился.

— Садимся, товарищ генерал-лейтенант? – высунул голову из пилотской кабины Козик. – Полчаса прошло.

— Садись! – махнул на него рукой командующий третьей воздушной армией транспортной авиации. – Пиявка она… Таська твоя! Хищница!

— Не печалься… – Галина погладила летчика по обритой голове, – я тебе другую найду.

— Только не актрису, – сердечно попросил Костецкий.

— Дрессировщицу, – предложила Галина, – я недавно познакомилась с дрессировщицей.

— Во! – обрадовался Костецкий. – Годится! Мужественная наверняка девушка. А кого дрессирует?

— Обезьян, – мило улыбнулась Галина.

— Не изменилась! – заорал счастливый Костецкий. – Ну ни чуточки не изменилась! – и полез через стол целоваться.

Самолет лихо подкатил к мокрым генералам.

Первым по трапу спустился Костецкий. Каждому отдал честь, с каждым поздоровался за руку. Был очень серьезен. От него пахло мускатным орехом и неприятностями.

Стрелки под ручки сгружали растрепанных тетушек.

— Останетесь здесь. С Клавдией, – втолковывала им Галина. – Я как устроюсь, напишу.

Измотанные перелетом тетушки не возражали. Генералы заторопились по своим автомобилям.

— Экипаж! – гаркнул Костецкий.

Экипаж мгновенно выстроился перед ним.

— Хранить товарища Коврову как зеницу ока! – приказал он. – По прибытии немедленно сообщить мне!

— Есть! – радостным хором ответили пилоты.

Галине стало хорошо от той любви к своему командующему, которую просто излучал экипаж «среднего бомбардировщика».

К самолету подкатил бензозаправщик. Аэродромные солдаты потянули под крылья шланги.

— Тетушек ко мне в машину, – распорядился Костецкий. – Не бойся, доставлю в чистом виде, – пообещал он, подходя к Галине. – Ну, давай, что ли, прощаться? – предложил он.