Книга Любовь Советского Союза, страница 154 – Сергей Снежкин

Самолет несся по утрамбованной взлетной полосе, трясясь и подпрыгивая на неровностях. Тетушки отчаянно визжали, а Галина через иллюминатор пыталась прочесть то, что успел написать на закрылке Туманов.

Наконец средний бомбардировщик оторвался от земли и стал сразу же набирать высоту. В салоне стало темно. Самолет вошел в облака.

На крыльях сначала появились капельки влаги, а скоро потоки дождя смыли крошащийся известковый мел с авиационного алюминия. Галина откинулась на жесткую спинку самолетного кресла и закрыла глаза.

— Можете не говорить ничего, я по вашему лицу вижу, что личные проблемы вы не решили. Даже несмотря на опоздание на пять часов, – сухо сказал Берг.

— Виноват. Готов понести любое наказание, – так же сухо ответил Туманов.

— Да, да… – невнимательно ответил Берг, – вы сколько успели наработать?

— Немного. Пятнадцать очерков и три статьи, – ответил Туманов.

— Мне не нравится ваше лицо, – вдруг сообщил Берг, – нехорошее лицо. Вам надо отвлечься, развеяться. Поезжайте-ка вы на фронт.

— Когда? – единственное, что спросил Туманов.

— Через… – Берг посмотрел на свои часы, – через четыре часа вы должны быть в Тушино. Полетите в Мурманск, на Северный флот, вместо Марычева.

— С фотографом? – уточнил Туманов.

— Разумеется, – ответил Берг, – а допишете по возвращении… Идите. – И он снова занялся вычитыванием гранок^[95].

Туманов подождал.

Берг продолжал через лупу выискивать то, что могло способствовать скоропостижному завершению его карьеры. То есть занимался своим непосредственным делом – редактированием самой тиражной газеты времен войны.

— Спасибо, – тихо сказал Туманов и вышел из кабинета.

Берг не отреагировал.

— Вставай! – приказал Туманов, входя в «лабораторию», где при свете красного фонаря мирно спал Миша. – собирайся. Через четыре часа вылетаем.

— Куда? – встал Михаил со своего ложа, состоявшего из составленных в ряд стульев. – У меня пленки в растворе.

— Военная тайна. Возьми теплые вещи… хотя откуда они у тебя… – вспомнил Туманов.

— На север? – догадался Миша. – На север – это хорошо.

— Почему хорошо? – удивился Туманов.

Миша покопался в ворохе газет, вытащил одну и прочел:

— «На Северном фронте идут позиционные бои местного значения». Позиционные бои местного значения! – повторил он. – Это же не фронт! Это курорт! Потом, там замечательно коптят палтуса!

Тетушкам было плохо. Их мутило. Они по очереди тошнили в туалете – каморке в хвосте самолета, отделенной от салона дюралюминиевой^[96] перегородкой.

Самолет был боевой, наскоро переделанный в транспортно-пассажирский, когда после ужасных потерь первых дней войны тихоходные «СБ-3» были выведены из состава фронтовой авиации. Потому стрелок, скучавший в пулеметном фонаре в хвосте самолета, чтобы достичь пилотской кабины, должен был пройти через туалет, чем очень пугал и без того изможденных тетушек.

Сам туалет был более чем прост: какой-то аэродромный умелец приспособил стальной вагонный унитаз и выпилил под ним в фюзеляже отверстие, из которого нещадно дуло. Унитаз покрывался крышкой, сколоченной из досок, с большой деревянной же ручкой наподобие колодезной. К крышке была прикреплена эмблема ВВС с командирской фуражки.

Кроме тетушек и Галины, других пассажиров в самолете не было.

Стрелок в очередной раз прошествовал через салон, радостно поглядывая на Галину, и скрылся в пилотской кабине.