Книга Любовь Советского Союза, страница 152 – Сергей Снежкин

— Что странно? – с трудом сдерживая брезгливость, спросил Туманов.

— Ну, как же? – значительно прошептал председатель. – Все хотят эвакуироваться из Москвы, а Галина Васильевна не хочет. Странно!

— Странно, что Галина Васильевна не бежит, как все? Так, что ли? – уточнил Туманов.

Председатель снисходительно улыбнулся:

— Вы неправильно понимаете мои слова, Кирилл Сергеевич. Мне кажется, что вы и Галина Васильевна неправильно ко мне относитесь. И вообще… – председатель печально улыбнулся, – зачем вы так смотрите на меня?

— Как я смотрю на вас? – смутился Туманов.

— Как Владимир Ильич Ленин на Льва Давидовича Троцкого! С ненавистью! Вот как смотрите на меня вы и ваша супруга. Нашли врага! Меня! Не я же решение принимал… я только исполнитель, даром что председатель Комитета по делам искусств, а так… я посыльный… вот послали за Галиной Васильевной… завтра могут и за вами послать…

— Простите… – окончательно смутился Туманов.

— Да что вы! – махнул рукой председатель. – Время, Кирилл Сергеевич! Время!

— О чем ты говорил с ним? – этим вопросом встретила Галина вошедшего в комнату мужа.

Туманов начал набивать трубку табаком.

— Я задала тебе вопрос! – поторопила его Коврова.

— Тебе нужно будет поехать, – твердо сказал Туманов.

— Мне об этом сказали другие. Что скажешь мне ты? – не отводя глаз, смотрела на него Галина.

Туманову стало страшно. Он не понял, а почувствовал, что от того, что он сейчас скажет, будет зависеть ее любовь к нему, если таковая была или начинала зарождаться.

— Тебе необходимо поехать, – все-таки сказал он.

— Хорошо, – вдруг согласилась Галина, – я поеду, но ты поедешь со мною.

— Я не могу! – опешил Туманов.

— Почему же? – удивилась Галина. – Я же могу!

Туманов хотел сказать, что он капитан, что скоро его снова пошлют на фронт, что идет война, что он мужчина, наконец… что над Родиной нависла страшная опасность, что если он поедет с нею в Ташкент или Алма-Ату (он вдруг понял, что даже не поинтересовался, куда отправляют жену), то товарищи сочтут его трусом…

Но не произнес ни слова.

Он захлопал руками по карманам в поисках спичек, стараясь не смотреть на жену.

— Молчишь! – с пониманием подытожила Галина. – Ты, наверное, хотел сказать, что ты военный корреспондент, капитан, что скоро ты закончишь очерки, и тебя снова пошлют на фронт, что идет война и что ты мужчина, в конце концов, а если ты поедешь со мною, то твои товарищи сочтут тебя трусом.

Туманов нашел спички. Теперь он чиркал об истертый бок спичечного коробка, пытаясь зажечь одну из них.

— А почему бы тебе не сказать всем им… и своим товарищам, и вот этому, который подслушивает в коридоре, и генералу Бергу, что ты любишь меня и жить без меня не можешь? – не обращая внимания на мучения Туманова, продолжала Галина. – Потому что боишься! Страшно идти в атаку. Я знаю, я видела! Но еще страшнее пойти против всех! Это могут сделать только очень мужественные или очень любящие люди.

И она вышла из комнаты.

Галина открыла дверь в детскую, где скрывались тетушки, и объявила:

— Собирайтесь! Эвакуация!

— Галина Васильевна! – подбежал к ней председатель. – Насчет родственников распоряжения не было!

Но Галина, даже не взглянув на него, ушла к себе. Тетушки, вышедшие из комнаты, вопросительно смотрели на председателя.